Чтение онлайн

Интересно, тогда – кажется, так давно, – когда я был счастлив в своем сереньком тихом мирке, явись ко мне вдруг дьявол-искуситель и предложи продать свою душу, обменять сомнительное семейное счастье и безденежную работу в «скорой» на подобную жизнь, я согласился бы? Навряд ли. Даже уверен, что нет. Но оказалось, что меня никто не собирается спрашивать, все решено за меня…

– Не спи, – пихнул я в бочину Ворсистого. – В Лисий Нос едем. Смотреть на мой дом.

И выехав на узкую улочку, начал аккуратно пробираться на второй передаче к шоссе.

Дома не оказалось. Его снесли!

Не выходя из машины, я ошарашенно пялился на стройку, развернутую у меня на участке, – пол-этажа красной кирпичной кладки, выхваченные из темноты светом галогенок «мерса». Ворсистый рядом со мной сочувственно молчал. Потом молча выбрался из машины и решительно пошагал к стройке. Я вылез следом за ним. Жадно вдохнул влажный холодный воздух, наполненный запахом перегнивших водорослей, – до залива отсюда было не больше пятисот метров. И сразу нахлынули воспоминания. И стало тошно-претошно. Ведь были же когда-то счастливые времена, когда я был кому-то нужен. Очень нужен. Сначала матери, бабушке, дедушке. Потом Ангелине, пока она не связалась с моим негодяем-брательником. Потом – никому. Да, у меня есть друзья. Замечательные друзья, которые никогда не бросят в беде. Разделят со мной любой напряг, поделятся последним, подставятся под пули за меня. Но случись такое, что все же меня подобьют, по моей кончине никто особо убиваться не станет. Конечно, устроят пышные похороны, произнесут несколько красивых речей на поминках… И все. Забудут о том, что жил-был когда-то такой Костоправ-Знахарь, их добрый дружбан. Разве что иногда наведаются на могилку, принесут букетик цветов. Но это будет не от души, не от сердца. Это будет потому, что так положено по понятиям. Теперь у меня вся жизнь по понятиям. Они не отпустят меня и после смерти. Проклятие, да как же тоскливо! От прошлого мне не оставили даже дома, в котором я провел детство. В котором я прожил самые счастливые дни своей жизни…

Назад Ворсистый вернулся минут через десять. Мы уселись в машину, и я выключил фары.

– А строечка-то заморожена, – доложил Мишка. – Не похоже, чтобы последнее время там кто-то работал. Никаких следов. Ни стройматериалов, ни лесов, ни даже козел, с которых можно класть кирпичи. Там пока еще и конь не валялся. У твоей бывшей женушки, кажись, не хватило хрустов. Временные финансовые трудности, – хмыкнул он.

– Это был дом моего детства, – тихо, почти шепотом сказал я. – Дед его получил сразу после войны. Здесь провела детство моя мать. Здесь провел детство я. Все летние каникулы от звонка до звонка. И каждые выходные. Тогда дамбу строить только еще начинали. Вода в заливе была относительно чистой. Купаться можно было без боязни подхватить какую-нибудь заразу. А еще летом мы копались на огороде, ходили в ближайшие кусты за подберезовиками и играли в пинг-понг – у нас был самый настоящий спортивный стол. А зимой приезжали сюда кататься на лыжах. Жарко топили во всех комнатах печки, и дедушка всегда ругался, что тратим слишком много дров. Потом умерла бабушка. Через два года после нее умер дед. Еще через три года – мать. Тогда я уже познакомился с Ангелиной… С этой сучкой!

Я включил зажигание, развернулся, заехав к себе на участок (часть забора, выходящая на улицу, была снесена начисто).

– Вон, гляди. – Я указал Ворсистому на соседский дом. – Здесь и жила эта баба. Смирницкая.

– Из-за которой тебя попалили?

– Из-за которой я сломал себе жизнь. Впрочем, при чем здесь она-то? Есть другие. И я до них доберусь. Зуб даю, доберусь!

– Я тебе помогу, Коста.

– Опять Коста. О чем предупреждал?

Мишка развеселился.

– Миль пардон, Знахарь. Не хотел вас обидеть. Мамой клянусь, как только приеду домой, сразу буду тренироваться, как вы учили.

Через час мы с Ворсистым были у меня дома. Чувствовалось, что к моему приезду квартиру готовили.

Я обнаружил набитый под завязку холодильник, полный бар, постельное белье во встроенном шкафу в спальне, посуду на кухне. В ванной – кусочек мыла и флакончик шампуня. Были даже маленький пьшесос и набор домашних тапочек. Мебель была не из самых крутых, но и не из самых дешевых. Вся электроника – последнего поколения. В спальне – компактный тренажер-универсал. Сама квартира была в доме после капитального ремонта с охраняемой стоянкой под окнами и с консьержем в подъезде. В ней был сделан евроремонт, и я, с восхищением взирая на джакузи и блестящую хромированную сантехнику, растерянно пробормотал:

– Не верю. Объясни-ка мне, Мишка. Что, из зоны всех так встречают? «Мерседес», квартирка за сотню тысяч зеленых… ЬСак мне придется все это отрабатывать? Или я уже продал душу дьяволу, только сам этого не заметил?

Ворсистый у меня за спиной развеселился.

– Завтра все поймешь, Знахарь. И во все поверишь. Вот соберемся, расскажем тебе, что творит этот Хопин… Он по беспределу обнес братву уже лимонов на двадцать зеленых. И продолжает, собака. Что для общака пара сот тысяч тебе на «мерс» и квартирку, если сумеешь замочить эту суку? Ведь сэкономим тогда куда больше. А уж авторитету тебе достанется столько, что и не унесешь. Ладно, хорош шариться, пошли выпьем.

Но вместо этого я отобрал у Ворсистого сотовый телефон и набрал номер телефона своей бывшей квартиры. Мне не терпелось начать действовать, но я боялся напороться на АОН и засветить свой телефонный номер. Звонки же с мобильника, насколько мне было известно, АОНом не отслеживаются.

Никаким АОНом там и не пахло. Впрочем, так же, как и моей женой. Трубку поднял какой-то дед. Проскрипел:

– Говорите, вас слушают.

И я хотел уж было извиниться, сказать, что не туда попал, и отключиться. Но в последний момент передумал.

– Извините, я разыскиваю Разину Ангелину. Она проживала в этой квартире до вас. Ведь это Софийская семьдесят три, корпус два, квартира сто десять?

– Так точно, молодой человек.

Я вздохнул. Мой бывший адрес. В этой квартире я прожил больше пятнадцати лет. Здесь умерла моя мама. Сюда после свадьбы я внес на руках Лину, даже не предполагая, что в этот момент обматываю вокруг шеи змею.

– А скажите, пожалуйста, – спросил я у деда, – вам ничего не известно о прошлых жильцах этой квартиры? Где их сейчас можно найти?

– К сожалению, ничего не могу вам сказать, молодой человек. Эту квартиру мы покупали через агентство. Так что извините.

Я пожелал деду здоровья и отключился.

Та-а-ак. Ничего хорошего. Свинья Ангелина куда-то слилась, и теперь придется ее искать. Дай Бог, где-нибудь в Питере, а не за его пределами. И не за границей – скажем, в Греции или Израиле. Хотя на хрен они с братом – истинные славяне, истинные арийцы – нужны евреям. Да и никто из них двоих не может двух слов связать на каком-нибудь иностранном языке. А как без языка жить за границей? Нет, искать следует в Питере. Или в его ближайших окрестностях.

В этом я был почему-то совершенно уверен. Так же как и в том, что брат и Ангелина все еще вместе, несмотря на то что Леонид имеет привычку менять подружек в среднем два раза в месяц. Но на этот раз он связан с подружкой страшной тайной. Преступлением. Так что никуда им друг от друга не деться.

– Слышь, Мишка, – обратился я к увлеченному литровой бутылкой «Охты» Ворсистому, – у тебя случаем нет выходов на ЦАБ?

– Кого надо найти-то? – поднял он на меня уже мутный взгляд.

– Ангелину и брата. Они разменяли мою квартиру. Наверное, съехались. Поможешь?