Чтение онлайн

Доктор Аканке завезла Хардена в отель, чтобы он забрал вещи, затем направилась по шоссе МЗ в Корнуолл. Харден сидел, прислонившись к задней дверце «ровера». Он вспомнил, как позвонил Клайну с просьбой помочь и Клайн сказал «возвращайся домой».

Возвращаться домой? Куда? На улицы, по которым они гуляли, когда плавать под парусом было слишком холодно? В их любимые рестораны? Допустим, он найдет место, где они с Кэролайн никогда не были, но он все равно не сможет там оставаться, потому что будет знать: ей бы тут тоже понравилось.

Он думал об Огилви и «Левиафане».

Когда они проехали Шафтсбери, Харден сказал:

— Спасибо вам, доктор Аканке. Откуда вы выкопали этих важных шишек?

Доктор Аканке вела машину, держась обеими руками за рулевое колесо. Не отрывая взгляда от дороги, она ответила:

— Расизм стал в Англии серьезной проблемой, особенно в городах. Я боялась, что судья не поверит моим словам из-за цвета моей кожи, и поэтому обратилась за помощью в свое посольство.

— И они прислали двоих дипломатов и важного чиновника из английского МИДа? Хорошее у вас посольство!

Аканке улыбнулась.

— Не надо меня дразнить. Ходит упорный слух, что мой отец скоро станет начальником штаба нигерийской армии. А еще есть мнение, что я выйду замуж за сына одного крупного политика.

— Зачем вы приехали ко мне? — спросил Харден.

— Вы — мой пациент. Судя по всему, вы не поправились до конца.

— Поправился.

Она нахмурилась, сомневаясь в его словах.

— Вы считаете, что, ударив капитана Огилви, получили облегчение?

Харден улыбнулся, чтобы успокоить ее.

— Нет, — сказал он, — это была ошибка.

— Я рада, что вы это понимаете.

Да, он это понимал. Не капитан Огилви погубил его жену. Даже убив его, Харден не смог бы погасить свою ярость.

Пока Огилви работал в своем саду в Хэмпстеде, пока доктор Аканке везла Хардена по Дорсету, чудовище разгуливало на свободе, в очередной раз огибая Африку. И капитан, считавший, что управляет им, на самом деле был его пленником.

Она никогда не встречала врача, похожего на него. Он говорил, что не занимался хирургией, но проводил операции с решительностью и храбростью опытного хирурга, напоминая ей отца. Но ее отец был нигерийским солдатом из племени йоруба, а этот человек — белым американцем. У Ажарату появилось предчувствие, что она удачно придумала, решив через месяц отправиться домой.

Она ловила себя на том, что замечает самые странные вещи: то, что он, улыбаясь, не показывает свои зубы; его звучный голос; то, как откидывает он волосы со лба, склонившись над книгой.

Его способность к самоуглублению была гигантской. Ажарату стояла над ним, ее тень уже несколько минут лежала на странице книги, а Харден ничего не замечал. Он лежал на траве в саду госпиталя, окруженный книгами и журналами. С тех пор как они вернулись из Лондона, он проводил много времени, читая книги о кораблях и кораблевождении. Харден заявил, что это терапия. Раз в день они разговаривали в течение часа. Харден отказался встречаться со штатным психиатром больницы, но на вопросы Ажарату отвечал откровенно и честно и несколько раз благодарил ее за то, что она помогла ему наметить перспективы на будущее.

Харден говорил, что чувствует себя гораздо лучше, и она верила ему. Его гнев, казалось, прошел, исчез, как будто никогда не существовал. Он больше не огрызался на людей и не смотрел в пространство пылающими глазами.

Ажарату пошевелила пальцами, так что тень на странице приняла очертания птицы, машущей крыльями, и Харден наконец поднял голову.

— Привет!

Ажарату спросила:

— Может, пройдем в мой кабинет?

— Здесь гораздо приятнее. Можно дышать свежим воздухом.

Ей показалось, что он произнес было слово «солнце», но оборвал себя. Она опустилась рядом с Харденом на колени, думая, что его кожа, даже покрытая загаром, очень светлая.

— Как проходит терапия? — спросила Ажарату.

— Прекрасно.

Харден протянул руку, чтобы подровнять стопку журналов, но они упали на землю, рассыпавшись веером.

Ажарату пролистала несколько экземпляров «Безопасного судоходства» и «Честной игры» и потянулась к журналу с фотографией солдата на цветной глянцевой обложке.

Харден отобрал у нее журнал и положил в стопку вместе с другими.

— Сегодня мне ничего не снилось.

— Чудесно.

— По крайней мере, я не помню.

— Как ваше колено?

— Так себе.

— По-прежнему плохо сгибается?

— Да, не желает работать, — кивнул Харден. — Придется смириться.

— Надеюсь, операция не понадобится.

В сад вышла медсестра, сказав, что доктору Хардену звонят из Америки. Харден извинился. Ему звонили раза два в день.

— Простите меня. Я сейчас вернусь.

Он быстро вернулся.

— Еще раз прошу прощения. Это звонил адвокат.

— Что-то важное?

Ей хотелось знать, какие проблемы его волнуют.

Харден посмотрел на море.

— Пришла страховка за яхту.

— А жизнь вашей жены была застрахована?

Его глаза полыхнули гневом. Ажарату спокойно ждала продолжения. Она намеренно задала этот вопрос, чтобы увидеть его реакцию.

— Да, — сказал он спокойно. — Вы удивительно тактичны.

— Простите меня, Питер. Я не подумала. Вы хотели рассказать мне о своей работе.

— Говорить особенно нечего, — ответил Харден. — Все дела ведет партнер, а мой адвокат присматривает за ним. Всеми патентами владею я. Вот так мы и работаем.

— Но чем вы занимаетесь? Изобретаете новые приборы?

— Или плаваю под парусом. — На мгновение Харден задумался. — Смешно, но мне трудно представить себя тем человеком, который когда-то изобретал электронный термометр. Это было несколько лет назад, но кажется, что с тех пор прошло очень много времени. Все случилось очень быстро: мне пришла в голову идея, за ночь я разработал конструкцию и потом еще потратил немного времени на устранение недоделок. Все юридические вопросы уладил Билл Клайн. Мы с бешеной скоростью построили фабрику, и на нас посыпались деньги. Трудно поверить, что все это случилось. — Он засмеялся. — Сомневаюсь, что мне когда-нибудь удастся сделать нечто подобное.