Чтение онлайн

— Курс сто десять.

— Есть курс сто десять.

Сперва стрелка компаса поворачивалась медленно. Сто девятнадцать, сто восемнадцать, сто семнадцать. Остановилась на сто семнадцати. Указатель угла поворота приблизился к нулю.

— Продолжайте, — сказал лоцман.

— Есть, сэр.

Рулевой повернул штурвал дальше, но компас по-прежнему показывал курс сто семнадцать.

— Корабль не слушается, сэр.

— Крутой поворот налево.

— Есть крутой поворот налево.

Рулевой повернул штурвал до предела. Его руки на крошечном коромысле казались невероятно большими. Тяжелые суставы пальцев, освещенные красными огнями приборной панели, выглядели как руки старой уборщицы. «Левиафан» продолжал двигаться вперед, повернувшись носом к южному краю канала.

Лоцман тревожно перевел взгляд с застывшего компаса на черноту прямо по курсу. Индикатор скорости показывал четыре узла, которых едва хватало для управления судном. Лоцман почувствовал, как в нем нарастает гнев. Что они там копаются в машинном отделении? Почему Огилви остается в крыле? Почему он не придет?

Он открыл рот, чтобы отдать приказ об аварийной остановке. Если запустить оба винта на полный задний ход, «Левиафан» не успеет остановиться, но это может ослабить удар. На отмелях встречаются не только песок и ил, но и скалы, и они раздерут корабль на клочки. Тонны нефти выльются из танкера в пролив Солент. Корабль взорвется или сядет за мель, заблокировав порт на много недель.

Стрелка компаса задрожала, и корабль продолжил поворот. Сто шестнадцать, сто пятнадцать, сто четырнадцать. Рулевой повернул штурвал обратно, чтобы остановить поворот. Лоцман следил за компасом. Сто двенадцать, сто одиннадцать.

— Стоп, — предупредил он рулевого.

Сто десять, сто девять.

— Стойте. Вы прошли мимо отметки.

— Да, сэр.

Но стрелка по-прежнему поворачивалась. Сто восемь, сто семь.

— Поверните обратно, — приказал лоцман, чувствуя растущую тревогу. — Держите курс сто десять. — Эта посудина что, никогда не остановится?

— Готово, сэр.

Стрелка компаса заскользила к отметке сто десять.

— Курс сто десять, сэр.

— Так держать.

Лоцман шагнул ближе к рулевому.

— Теперь надо взять направление сто пятьдесят четыре. Вы можете это сделать? — спросил он, зная, что третий офицер внимательно слушает его.

Рулевой взглянул на указатель скорости, по-прежнему дрожащий около четырех узлов.

— Не знаю, сэр.

— Вы не хотите прибавить тяги с правого борта?

— Точно, сэр.

Лоцман направился в крыло мостика, чтобы найти Огилви. Пока капитан не освободит его, он полностью отвечает за управление судном в водах Саутгемптона и острова Уайт. Но он хотел, чтобы Огилви помог ему определить, как поведет себя огромный корабль.

Ветер шевелил седые пряди волос, свисавшие из-под фуражки капитана.

— В чем дело, лоцман? — спросил Огилви, глядя на воду перед носом корабля.

— Мы должны выполнить сорокапятиградусный поворот, чтобы войти в Нэб. Я предлагаю дать обратную тягу на правый винт.

— В самом деле? — вкрадчиво спросил Огилви, повернулся и пошел в рубку.

Третий офицер поспешил ему навстречу.

— Какая у вас скорость? — спросил Огилви у лоцмана.

— Четыре узла.

— Четыре с половиной, — поправил третий офицер. — Она только что начала повышаться.

— Так что, лоцман, четыре узла или четыре с половиной?

Огилви расположился у окна, справа от рулевого. Лоцман шагнул назад и взглянул на указатель скорости, затем подошел к Огилви.

— Четыре с половиной узла, капитан.

Огилви сложил руки за спиной, глядя в окно.

Лоцман оставил его и стал следить за указателем скорости. Стрелка колебалась между четырьмя с половиной и пятью узлами. Указатель угла поворота показывал, что корабль точно держится заданного курса.

Тогда лоцман направился в левое крыло. Над головой насмешливо шипели огромные трубы. Несколько минут лоцман смотрел на перемигивающиеся оранжевые огни. Когда корабль прошел между бакенами у входа в канал, он вернулся к штурвалу.

Указатель скорости по-прежнему показывал только пять узлов. Второй лоцман поднял глаза от радара.

— Пять узлов.

До поворота оставалась половина морской мили. Лоцман не решался повторить просьбу об обратном ходе правого винта. Огилви с невозмутимым видом стоял у окна, глядя вперед. Лоцман несколько минут следил за указателем скорости. Все еще пять узлов. Маловато, чтобы выполнить поворот наверняка. Он приблизился к капитану.

— Входим в Нэб, сэр.

— Продолжайте.

Второй лоцман вышел в крыло и поспешно вернулся через несколько секунд.

— Справа по курсу первый бакен.

— Поворот на десять градусов направо, — приказал лоцман.

Третий офицер повторил его приказ.

— Есть десять градусов направо, — откликнулся рулевой.

— Сэр, — обратился лоцман к Огилви, подходя к капитану, — может быть, пустим правую машину на обратный ход?

— Нет никакой нужды, — ответил Огилви, глядя на оранжевые вспышки. — На шести узлах «Левиафан» повернет без труда.

Лоцман отступил назад и взглянул на указатель скорости. Стрелка дрожала на шести узлах. Капитан не мог этого видеть. Но чувствовал. Легенда оказалась правдой. Седрик Огилви был достоин своего корабля.

— Что-нибудь еще, лоцман?

— Нет, капитан. Спасибо.

— Третий, позаботьтесь о лоцмане.

Не произнеся больше ни слова, Огилви направился в левое крыло. Лоцман успел заметить только его белую фуражку и седые волосы в дальнем конце крыла.

Немного уязвленный, он отошел в правое крыло, определил направление, чтобы чем-нибудь заняться, и вернулся в рубку, где по телефону отдал рулевому приказ держать курс на башню Нэб.

Мостик на мгновение осветился желтым светом из штурманской рубки: это Джеймс Брюс исчез за черным занавесом. Лоцман понял, что он все это время находился на мостике и наблюдал. Через несколько секунд бесшумно ушел первый офицер. Была уже почти полночь. На мостике остались только оба лоцмана, третий офицер и рулевой. Прошло еще десять минут. Из штурманской рубки появился второй офицер и заговорил с третьим, готовясь сменить его на вахте.