Чтение онлайн

Он был освобожден из тюрьмы в тот самый день, когда мать и дочь стали жертвами насилия.

Марджи Томас проинформировала Лили о том, что среди вещественных доказательств, добытых при судебно-медицинском освидетельствовании Шейны, имеется несколько волосяных фолликулов с ее лобка. Следствие собирается установить, нет ли идентичных волосяных фолликулов на теле Марко Курасона. Перед тем, как подписать заявление, Лили попросила, чтобы его вернули в опознавательную комнату и попросили прочитать вслух записанные на листе бумаги слова: «Попробуй крови шлюхи». Лили внимательно слушала, как он читает написанные слова из своей половины комнаты. Шейна в это время терпеливо ждала мать в коридоре.

Согласно правилам, вскоре должно было состояться слушание по поводу освобождения Марко Курасона под залог, но, учитывая нарушение им условий освобождения под честное слово, суд будет вынужден отклонить просьбу о таком освобождении. Учитывая его прошлое осуждение, которое в данном случае можно рассматривать как отягчающее вину обстоятельство, общий срок тюремного заключения может составить до двадцати лет. Лили решила не говорить Шейне, что кассационный суд может сократить этот срок до десяти лет. Ей не хотелось, чтобы в душе девочки поселился страх.

Приглушив эмоции валиумом, Лили, как во сне, плыла по морю смущения и ужаса. Единственным утешением было знание того, что проститутку убил именно Эрнандес. Но этого было ей мало. Ей надо было убедиться в его причастности к делу Лопес — Макдональд. В этом случае смертная казнь, к которой она приговорила Эрнандеса, выглядела бы в ее глазах менее варварской. К тому же она не вполне убеждена, что насильник Курасон, но в этом случае она готова доверить суду и закону определить степень его вины. Прошло время, ярость ее утихла. Единственное чувство, которое она испытывала, стоя у полупрозрачного стекла, было отвращение.

Отвлекшись от своих мыслей, она заметила, что они проезжают административный центр.

— Давай заедем ко мне на работу, посмотришь наше новое здание, — предложила она Шейне. — Я задержусь там не больше, чем на пять минут. Я сегодня рано ушла, и мне необходимо кое-что сделать.

— Я не против, но мне надо готовить историю.

— Захвати с собой учебник истории и тетрадь, я посажу тебя за стол в свободной комнате, а сама пока сделаю несколько звонков. Сообщу твоему отцу, что мы вернемся поздно.

— Я уже звонила ему из участка и сказала, что тип, который напал на нас, сидит в тюрьме, — проговорила Шейна с выражением облегчения на лице. — Я просто хотела, чтобы он знал. — Шейна повернулась и посмотрела матери в глаза.

Было около восьми часов, стоянка почти пустовала. На огромной площади перед зданием находилось всего несколько машин. Прямо перед входом во Дворец Правосудия, куда подъехала Лили, стоял белый «БМВ», в точности похожий на автомобиль Ричарда. Подъехав ближе, она рассмотрела номер.

Это действительно оказался его автомобиль. Лили развернула машину и собралась уезжать, опоздала она буквально на доли секунды. Он увидел ее и махал ей рукой, выходя из стеклянных дверей.

— Кто это? — спросила Шейна.

— Это человек, который работает в моем отделе. Он был его руководителем до того, как я заняла это место, а теперь помогает мне входить в курс дела. Так уж распорядилось начальство.

Пока Лили и Шейна открывали двери, Ричард подошел к ним. Он широко улыбался и не моргнул глазом, увидев, что Лили не одна.

— Ты, должно быть, Шейна, — проговорил он, как взрослой протягивая ей руку. — Я очень много слышал о тебе от твоей матери, а кроме того, видел на ее столе твою фотографию.

Лили представила его.

— Шейна, это Ричард Фаулер.

Она обернулась и, увидев за рулем «БМВ» молодого человека, решила, что это, видимо, сын Ричарда. Хотя стекла машины были подняты, чувствовалось, что машина сотрясается от громкой музыки, грохочущей в салоне из стереосистемы. Лили почувствовала себя увереннее и даже попыталась откинуть со лба волосы и расправить плечи. Когда она, подъезжая к зданию, увидела «БМВ», краем глаза успела заметить, что Ричард стоит в дверях Дворца с молодой блондинкой — окружным прокурором.

Ричард обратился прямо к Шейне.

— Подождите минутку, только заткните уши, а то, когда я открою дверь своей машины, вы рискуете оглохнуть. Я хочу, чтобы вы обе познакомились с моим сыном. — Он повернулся к Лили. — Я оставил на работе бумажник, а мы собираемся купить чего-нибудь поесть, возвращаться не хочется, ты не одолжишь мне пятерку? Подожди… Я сейчас позову Грега.

На их уши обрушился удар сильнейшей звуковой волны — это был, скорее всего, рэп. В следующее мгновение наступила звенящая тишина.

Из машины вышел красивый молодой человек и направился к ним. От отца он унаследовал темные глаза, а вот волосы были светлыми. Они свисали на спину длинными прядями, как у рок-звезды, — шелковистые и сверкающие в лучах заходящего солнца. Волосы были тщательно, как у девочки, ухожены. Бесспорно, именно от отца он унаследовал плавную танцующую походку, залихватски-распутную улыбку и уверенность в себе.

— Грег, это Лили Форрестер, окружной прокурор, назначенный на мою прежнюю должность. А эта милая девочка — ее дочь Шейна.

Шейна украдкой взглянула на мальчика, глаза ее были полуоткрыты, казалось, ресницы вот-вот приклеются к нижним векам. Щеки слегка порозовели, но она сумела справиться со своим смущением и одарила собеседников улыбкой, какой Лили никогда не видела у своей дочери. Лили знала, что Шейна нервничает; понимала она и то, что Грег произвел впечатление на ее дочь.

Ричард направился было к своей машине, а Лили сделала несколько шагов к входу в здание.

— Увидимся завтра, — бросил он.

Они остановились, посмотрели сначала на детей, а потом друг на друга. Грег и Шейна пребывали в своем мире, не обращая внимания на происходящее вокруг.