Чтение онлайн

— Не для того, чтобы насытиться красотой, остановил он свой взгляд на нимфе, но потому, что был простым смертным и хотел, чтобы сон стал явью…

Не успел он закончить монолог, как на губах у. Кирстен заиграла улыбка.

— Добрый вечер, Дзаккео. Как видишь, я тебя не ждала.

Дзаккео усмехнулся, и Кирстен перевернулась на живот, чтобы взглянуть на него. Он опирался рукой на стену, заросшую цветущей лобелией, и его темные глаза искрились от радости.

— Как джентльмен, ты должен отвернуться и позволить мне выбраться из бассейна.

Улыбка на лице Дзаккео расплылась еще шире.

— Я джентльмен, Кирстен, моя красавица, но не идиот.

Кирстен отбросив волосы на спину, поднялась по лесенке из бассейна и пошла к нему, поскольку оставила одежду на веранде. Она пересекла газон, не отрывая взгляда от Дзаккео, словно это могло запретить ему смотреть на ее тело. Дзаккео следил за каждым ее шагом, пока Кирстен не остановилась перед ним, ожидая, что он даст ей купальное полотенце, которое держал в руках. Они все еще глядели в глаза друг другу, и вдруг Кирстен увидела, что Дзаккео сотрясается от смеха, вырывавшегося, казалось, из самых глубин его могучего тела. Он запрокинул голову, и Кирстен, тоже рассмеявшись, взяла у него полотенце и завернулась в него.

— Скажи правду, ты думал, что у меня не хватит храбрости? — спросила она, сама удивившись своему вопросу.

— Я надеялся, что у тебя хватит храбрости, — ответил он, все еще посмеиваясь и проводя пальцами по ее лицу. — Ты — настоящий праздник для глаз и стимул для творчества. Хочешь выпить аперитив сейчас или сначала примешь душ?

— Пожалуй, я сначала выпью аперитив.

— Тогда позволь поухаживать за тобой.

Усевшись в плетеное кресло с подушками, Кирстен наблюдала за неожиданно гибкими движениями Дзаккео. Она не могла объяснить, почему предпочла сначала выпить аперитив, хотя прохладный ночной воздух пощипывал ее кожу. В этих мгновениях было нечто такое, что заставило ее остаться здесь, прикрытую одним полотенцем и, возможно, все еще обнаженную в его воображении.

Когда Дзаккео вернулся, протянул ей коктейль, который, как он утверждал, она никогда еще не пробовала, и уселся в кресло напротив нее, Кирстен выжидающе посмотрела на него.

— Так тебе нравится здесь? — спросил он.

Она, чуть улыбнувшись, кивнула.

— Это хорошо, — наклонив голову, он пристально взглянул на нее.

— С твоей стороны, было очень мило пригласить меня, — тихо сказала она.

— Тебе нужно было приехать сюда.

В его словах она уловила какой-то тайный смысл, и это, равно как и выражение его глаз, заставило ее затрепетать. Она крайне редко позволяла себе флиртовать с мужчинами, но сейчас не могла удержаться от этого.

— Почему ты так быстро вернулся из Рима? — спросила она.

Ответ на свой вопрос Кирстен прочла в его глазах, и у нее участилось дыхание. Она молча смотрела на его огромную руку, сжимавшую хрупкий бокал, на черные, как смоль, волосы на предплечьях, на его широкую грудь, профиль патриция, густую бороду, почти скрывавшую полные губы, крупный нос и насмешливые глаза. Она видела, как влажны его губы, как нарастает в нем напряжение. Ее вдруг так потянуло к нему, словно тени, сгустившиеся на веранде, подталкивали их друг к другу. Он поднялся, остановился у нее за спиной и положил руки на спинку ее кресла. Она молчала и, не двигаясь, смотрела на небо, полыхающее оранжевым светом, на солнце, медленно опускающееся за горизонт.

Когда оно скрылось, Дзаккео нежно прикоснулся к ней, но Кирстен показалось, будто по телу ее прошел электрический ток.

— Тебе холодно, — сказал он, заметив, как она вздрогнула. Дзаккео принес сухое полотенце, подхватил Кирстен под мышки и поставил на ноги. Купальное полотенце, прикрывавшее ее, упало, но Кирстен даже не попыталась его подхватить. Она понимала, что игра зашла слишком далеко, что это уже не безобидный флирт, но не могла устоять перед притягательной силой Дзаккео. Ей нравилось стоять нагой под его взглядом, ощущать прохладу ночного воздуха и прикосновение его пальцев. Но она сумеет остановиться, и он тоже, и тогда сразу же исчезнет это ощущение, заставляющее ее трепетать от радости.

Она наклонила голову, наблюдая, как он медленно вытирает полотенцем капли воды, все еще блестевшие на ее плечах. Она изнывала от желания, и когда, наконец, он скользнул рукой по ее грудям, у Кирстен закружилась голова, и она задрожала. Казалось, его руки лишили ее способности двигаться и даже думать.

Он обхватил одной рукой ее плечи, а другую переместил с груди на живот, нежно массируя его мягким полотенцем. Потом, взяв ее за подбородок, он поднял ее лицо и посмотрел ей в глаза долгим взглядом. Другой рукой он нежно касался ложбинки между ее ногами. Она, словно со стороны наблюдая эту сцену, понимала, что уступает желанию, но не могла остановиться.

Когда Дзаккео поцеловал ее, Кирстен вдруг зарыдала.

Он медленно привлек ее к себе и заглянул ей в глаза, а руки его скользнули вниз по ее талии и бедрам. Уступив непреодолимому желанию, Кирстен позволила ему снова усадить себя в кресло, и сердце ее учащенно забилось, когда Дзаккео, раздвинув ее ноги, начал нежно массировать внутреннюю поверхность ее бедер.

Волна желания захлестнула ее. Откинув голову на спинку кресла и закрыв глаза, она слышала лишь свои тихие стоны. Внутренний голос, предостерегавший ее, умолк. Он подтянул Кирстен вперед, так что ягодицы оказались на самом краешке кресла, и широко раздвинул ей ноги. Кирстен уже поняла, что готова безоговорочно капитулировать.

Почувствовав, что его язык ласкает ее тело, она всхлипнула, задыхаясь от экстаза. Голова ее раскачивалась из стороны в сторону, она запустила пальцы в его волосы, а он, раздвинув ее ноги еще шире, впился губами в самое чувствительное место. Кирстен, судорожно глотнув воздух, опустила голову и увидела между бедрами копну его черных как смоль волос.

Это потрясло ее как удар молнии. Давняя картина всплыла в памяти с необычайной отчетливостью. Первый и последний раз в жизни такое проделывал с ней мужчина, у которого тоже были черные волосы, такие же умелые губы и те же колдовские упоительные приемы. И сейчас она видела только его. Это он заставлял ее дрожать от желания, это с ним она мучительно ждала слияния.

Кирстен отпрянула так неожиданно, что Дзаккео потерял равновесие.

— Извини, — задыхаясь, пробормотала она, когда Дзаккео поднял на нее удивленные глаза. — Извини, Дзаккео, я просто не могу это сделать.

Его лицо потемнело от гнева, и он поднялся на ноги. Кирстен, вскочив, убежала в дом.

Добравшись до своей комнаты, она закрыла дверь и остановилась, прислонившись к ней спиной и тяжело дыша. Сбежав от Дзаккео, освободившись от него и от чар этой упоительной тосканской ночи, она попыталась привести в порядок свои мысли.