Чтение онлайн

Лоренс резко повернулся к ней.

— Да, что будет с ним? — вскипая гневом, повторил он. — Ведь он твой сын. Твоя плоть и кровь.

— Он также и твой сын, — ответила она и, поскольку Лоренс продолжал молча смотреть на нее, добавила: — Он в большей степени твой, чем мой. Так было всегда. — Но на глаза ее навернулись слезы.

— Прошу тебя, Пип, — умоляюще сказал он, — ты любишь его так же, как я, и хотя бы ради него давай попытаемся начать все сначала.

Пиппа уткнулась лицом в колени, но Лоренс заметил, как она едва заметно покачала головой.

— Я этого не понимаю! — воскликнул Лоренс, ударив кулаком по стене. — Мне казалось, что мы любим друг друга! Я думал, что ты так же счастлива, как я. Объясни, ради Бога, почему ты не сказала мне, что несчастна?

— Я была счастлива, — сдавленным голосом проговорила Пиппа. — Я любила тебя, Лоренс. Я и сейчас тебя люблю, но не так, как… — Она замолчала. Ревность захлестнула Лоренса, и он закрыл глаза.

— А как же объяснить то, что было у нас перед моим отъездом в Штаты? Черт возьми, Пиппа, по-моему, мы тогда все себе возместили. Мы были так близки, что…

— Нет! — воскликнула она. — Мы не были близки! Разве ты не понял, что произошло тогда? Ведь это был единственный раз за всю нашу жизнь, когда ты так занимался со мной любовью! Все эти годы я понимала, что ты сдерживаешь себя со мной и постоянно хочешь ее. В тот раз я до конца осознала это, Лоренс. Я всегда это предполагала, но в тот день до меня дошло: то, что было у нас, совсем не похоже на то, что было у вас с ней. И ты по-прежнему жаждешь этого, Лоренс. Ты хочешь ее сейчас ничуть не меньше. Похоже, ты бережешь себя для нее. Ты не раз говорил, что никогда не простишь ее, но я-то знаю, Лоренс, ты жаждешь простить ее! Так почему бы тебе…

— Нет! — заорал он, и Пиппа отпрянула от него, когда он бросился к ней. — Ты не можешь обвинить меня в этом, Пиппа! Я тебе не позволю, слышишь? То, что у меня было с Кирстен, закончилось, осталось в прошлом! Ты единственная женщина, которую я хочу, и всегда ею останешься. — Ослепленный гневом, он не заметил, что Пиппа не произнесла имени Кирстен. Однако Пиппа это заметила и, печально улыбнувшись, взглянула на него. — Тебе следует понять, — орал он, — что, если я не давал себе с тобой волю, то лишь потому, что берег тебя. Ты такая хрупкая и так дорога мне, что я боялся причинить тебе боль… — Он вдруг горько рассмеялся, подумав о Дзаккео. — Боже, какой же я дурак. Как я во всем заблуждался!

— Посмотри правде в глаза, Лоренс, — спокойно сказала Пиппа. — Ради Бога, примирись с этим и перестань мучить себя.

Лоренс схватил ее за руку и заломил ее назад. Пиппа вскочила.

— Ты продолжаешь гнуть свою линию! — заорал он. — Ты все еще пытаешься убедить меня, может быть, и себя, что я люблю кого-то другого. Этим ты хочешь облегчить свою вину! У тебя ничего не выйдет, Пиппа, я люблю тебя. Я всегда любил тебя, и что бы ты ни говорила, это ничего не изменит. Ты — мать моего сына… — Он вдруг осекся и отвернулся. Думать о Томе было сейчас невыносимо. Но ему так хотелось бы сейчас увидеть любимую мордашку, взять сына на руки и сказать ему, что в этом проклятом мире их никогда ничто не разлучит.

— Я оставила его, потому что ему с тобой лучше, чем со мной, — сказала Пиппа. — Только не думай, пожалуйста, что мне легко было это сделать. Поверь, Лоренс, я люблю его так же, как любая мать любит своего ребенка. Но я неспособна дать ему все, в чем он нуждается. Не спрашивай, почему. Я просто неспособна. Поэтому я поступила так, как лучше для него, а я уверена, что так для него лучше. Он твой сын, Лоренс. Он любит тебя, и мы оба знаем, что если бы ему предложили сделать выбор, он, вернее всего, выбрал бы тебя.

На губах Лоренса появилась язвительная усмешка.

— И, конечно, это не потому, что здесь он вам мешал бы? Что Дзаккео не пришел бы в восторг, если бы здесь появился трехлетний малыш и усложнил его жизнь?

— Все верно, — спокойно сказала Пиппа. — Том создал бы определенные затруднения. Но если бы я сочла, что ему здесь будет лучше, я привезла бы его с собой.

— Через мой труп! — крикнул Лоренс.

Пиппа отвернулась, уставившись невидящим взглядом на картину, висевшую над камином. Пока тянулся этот разговор, небо заволокли тучи, и в комнате стало почти темно. Ей хотелось, чтобы все поскорее кончилось и Лоренс ушел. Ей еще никогда в жизни не было так тяжело, но она не сомневалась, что поступила правильно.

— А тебя не волнует, что он спит с Кирстен?

— Наверное, не больше, чем тебя, — отрезала она.

— Значит, тебе это абсолютно безразлично! — воскликнул он. Напряженная нижняя челюсть и сжатые кулаки выдавали его отчаяние.

— Ты ошибаешься, — сказала Пиппа, отметив про себя, что второй раз в жизни связывает свою судьбу с мужчиной, который любил Кирстен Мередит. Правда, подумала она, Дзаккео не любил Кирстен. Он просто скоротал с ней время до ее приезда. — Мне это не безразлично, — продолжала она. — Но я справлюсь. Хочешь знать, почему? Да потому, что Дзаккео не лжет мне. Он рассказал мне о том, что произошло между ними, о том, что к ней чувствует, то есть сделал то, чего ты, Лоренс, не делал никогда. Ты неспособен на это.

Потеряв самообладание, Лоренс схватил ее, поднял с дивана, и встряхнул с такой силой, что казалось, ее нежные косточки вот-вот хрустнут под его пальцами.

— Идиотка! — прорычал он. — Проклятая идиотка! Ты разрушаешь нашу семью, разрушаешь все, что было между нами, из-за какого-то призрака! Ее нет, ты слышишь меня? Она ушла из моей жизни, из моей памяти. Мне нечего рассказать тебе о ней, потому что рассказывать не о чем. Все, что я имею, все, что делаю, — только для тебя. У меня нет потребности спать с кем-то еще, потому что все, чего я хочу, есть в тебе. Может ли Дзаккео сказать тебе то же самое? Убеждена ли ты, что он будет верен тебе? Неужели ты не знаешь, какая у него репутация? Уж не думаешь ли ты, что он переменится? Или ты считаешь себя такой особенной, что можешь…

— Да, Лоренс, — сказал Дзаккео, — она особенная.

Лоренс круто повернулся, Пиппа высвободилась из его рук и, пошатываясь, вернулась на диван. Увидев, как Лоренс шагнул к Дзаккео, она вскрикнула и бросилась между ними. В этот самый момент в воздухе мелькнул кулак Лоренса. Он угодил ей в висок и Пиппа рухнула на пол.

Потрясенные Дзаккео и Лоренс застыли в ужасе. Лоренс первый склонился над ней, взял Пиппу за плечи, приподнял ей голову и в отчаянии прошептал ее имя.