Шрифт:
Перевод с английского В. Гольдича, И. Оганесовой
Глава 1.
– Добро пожаловать домой, Донасьен!
Гробовщику пришлось изрядно потрудиться, чтобы привести все в порядок. Не самому, конечно, его лакеи, садисты, сделали всю работу: соскребли запекшуюся кровь, гной и ржавчину со стен, расчистили пол, заваленный отрезанными конечностями, отрубленными головами с высунутыми языками, мало похожими на людей существами с изуродованными лицами, проеденными червями и гноящимися. Отвратительное, надо сказать, зрелище, даже если работаешь в высоких, до бедер сапогах. Гробовщик не обращал на такие мелочи внимания до тех пор, пока Астарта, Королева Мертвых, не нанесла ему визит. Богиня с хрупкими чертами лица сморщила чуть вздернутый носик.
– Почему здесь так воняет? – спросила она.
Гробовщик разозлился.
– Конечно, воняет! В этой части Ада и должно вонять. А у тебя пахнет розами?
– Знаешь, такое ощущение, будто я попала в какой-нибудь дурацкий фильм ужасов, – заметила Астарта. – Благодарю за приглашение на чай, но, боюсь, я не смогу его принять.
Надменно кивнув головой, она удалилась.
– Самодовольная сучка, – проворчал Гробовщик.
Однако визит Астарты заставил его призадуматься. Видимо, он и в самом деле чересчур безразличен к быту. Впрочем, его, старого холостяка, вполне можно понять. Гробовщик женился на Горгоне, и какое-то время благополучно они жили вместе, но потом она решила, что больше не имеет права отказываться от своей карьеры. Гробовщик так и не понял, что интересного в том, чтобы превращать людей в камень. С другой стороны, он никогда не прикидывался натурой артистической.
Глава 2.
Шарль Бодлер сказал:
– Он идет за мной, я знаю, он идет.
Поэт забился в угол в "Клубе убийц".
Местный клуб ничем не отличался от того, который он так часто посещал в Париже. Прекрасные были времена! Регулярно заглядывали Мане, Верлен и его друг Рембо, когда жил в Париже, перед своим безумным и прекрасным путешествием в Африку.
– Мой друг, постарайтесь взять себя в руки, – сказал Поль Верлен, сидевший в удобном кресле в той части зала, откуда открывался прекрасный вид на английский сад, приводивший его в ярость в Париже, когда он еще был жив.
Да, естественно. Ад Парижем не назовешь, однако Дьявол просто великолепно принимал у себя поэтов, которых впоследствии стали называть символистами – или иногда декадентами. Вместо того чтобы подвергнуть жутким мучениям, он наградил их за распространение адской доктрины на Земле. И оберегал от интриг и войны, раздиравших Ад на части. Дьявол нашел уютное местечко между двумя уровнями, где и устроил для поэтов весьма симпатичное пристанище, не слишком просторное – всего около двадцати парижских кварталов – зато воспроизведенных с характерной для него точностью. От западной части Лувра до конца улицы Темпл, с Сеной и набережными. Кусочек самого красивого города мира. Ничего лучше он не мог придумать, сотворив райский островок в самом сердце Ада.
Все, естественно, началось с прихоти, но потом Дьявол решил, что этот уголок может оказаться весьма полезным – надо же демонстрировать свое расположение тем, кто хорошо себя вел, иными словами, исполнял все его желания.
Бодлер понимал, что ему повезло. Когда он в первый раз появился в Аду, ему уделили особое внимание – отвели прямо к Сатане, избавив от обычных унижений у Гробовщика и Приветствующей Женщины.
– Бодлер, – сказал Дьявол, – мне всегда нравились "Цветы зла", твои стихи передают мысли необразованных ангелов вроде меня. Мы не в силах выразить их словами.
– Вы очень добры, – ответил Бодлер.
В его голосе слышалась неуверенность. Он никогда не знал, что следует говорить людям, возносившим ему хвалу. Если бы Бодлеру требовалось только заставить людей считать себя великим литератором, он мог бы жить спокойно. Однако у него имелось множество самых разных трудностей и проблем, и сейчас, глядя в величественное декадентское лицо Князя Зла, он понял, что и после смерти покоя ему не видать.
– Я подыскал особенное место, – заявил Дьявол. – Думаю, тебе оно понравится. В особенности после того, как ты поймешь, в каких условиях находятся остальные.
Бодлер подумал немного о жизни в Аду и содрогнулся.
– Я не слишком люблю экскурсии, – ответил поэт. – Нельзя ли просто где-нибудь присесть и выкурить трубку опиума – полагаю, здесь это не запрещено? Мне не очень хочется становиться активным участником представления.
– Вы, поэты, порой кажетесь мне очень деликатными существами, – усмехнулся Дьявол. – Отправляйся на остров Сент-Луис, который я специально создал для таких, как ты, а потом расскажешь, понравилось тебе там или нет.
– Не сомневаюсь, что буду в восторге, – проговорил Бодлер.
– Если так, – небрежно бросил Дьявол, – когда-нибудь я обращусь к тебе за одолжением.
Бодлер выпрямился во весь свой рост. Его опустошенное горем лицо вдруг просветлело. Он посмотрел Дьяволу в глаза.
– Конечно, монсеньер. Все, что в моих силах.
Он произнес именно те слова, которые требовались. Высший класс! Дьявол никогда не оставался равнодушным к таким вещам. Впрочем, что еще делать грешнику, попавшему в лапы Сатаны? Он может только исполнять его волю, хочется ему того или нет.
Глава 3.
Остров Сент-Луис оказался очень милым. Не идеальным, но милым. Хотя проницательный взгляд Бодлера, так поразивший литературный мир Парижа, когда его первые стихи появились в "Обозрении двух миров" в 1846 году, сразу заметил недостатки. В первую очередь освещение. Лишь Бог способен воспроизвести несравненный колорит Парижа. Однако Бодлер был слишком хорошо воспитан и к тому же сильно напуган, чтобы хоть что-нибудь сказать Дьяволу.
Дьявол вызывал у него беспокойство. Бодлер не мог поверить, что Князь Зла действительно ко всему равнодушен. Поэт был знаком с повадками Дьявола. Существенную часть информации он почерпнул у По, своего учителя, благодаря переводам и критическим статьям, которыми занимался в последние годы своей жизни. Знаменитый американец просто обожал порассуждать о Дьяволе, и многие из его замечаний задели определенные струны в душе Бодлера. Они оба обладали бесценным знанием.
Так что же ему известно о Дьяволе? Прежде всего: Сатана никогда ничего не делает просто так.
Остается лишь выяснить, какую цену придется заплатить за то, что Дьявол его облагодетельствовал.
Вот какие мысли мучили Бодлера, когда он зашел пообедать в маленькое кафе, которое ужасно напоминало ему такое же заведение на Земле. Даже такие же пережаренные синие бифштексы! И вдруг… Кто, по-вашему, появился на сцене?
Глава 4.
Гробовщик давно ждал этого момента. Вернувшись в Комнату Деаутопсии, он обнаружил, что к нему прибыл новый клиент – лежит на белой мраморной плите, при полном параде, даже знаменитый шелковый шейный платок повязан особым образом. На удлиненном, отвратительно белом лице синевато-серые глаза, в которых пляшут отсветы мечущегося извращенного пламени, какие можно заметить только в глазах самого Дьявола.