Метаморфоза
Шрифт:
Еще немного — и она будет свободна от тягостной учебы на несколько месяцев и сможет делать все, что захочет.
Но что она будет делать?..
Люси набрала в ладони ледяную воду из-под крана и погрузила в нее лицо. Выпрямившись, она медленно убрала руки и открыла глаза.
Из зеркала на нее смотрела худая заспанная девушка — полночи подготовки к экзамену отражалось у нее на лице.
Люси провела рукой по своим коротким, чуть ниже ушей, растрепанным волосам и задумалась.
Она совершенно не знала, чем ей заняться в эти два летних месяца.
Ей хотелось путешествовать. Исследовать новое.
Ее тошнило от института, от рутины, ей хотелось бежать, бежать от всего подальше.
Но все ее желания сразу же натыкались на непреодолимую преграду — отсутствие денег и друзей. Любая поездка дальше родной страны была ей не по карману, но даже если бы она смогла это себе позволить, ей было страшно отправляться куда-либо одной. Сокурсники стали ей так же противны, как и учеба, а мать не желала никуда отправляться дальше ближайшего парка после исчезновения отца.
Люси взглянула в окно. Утреннее небо, как обычно, затянуло густой пеленой облаков, и свет был таким тусклым, будто наступили сумерки.
Ей все время казалось, что она что-то упускает.
Что вот-вот — и она зацепится за какую-то разгадку, какой-то ответ, который всегда был у нее перед носом.
Но время шло, и ничего не менялось.
Она по-прежнему училась, мать все так же работала, а отец все еще считался пропавшим без вести.
Она чувствовала в себе огромную скрытую силу, способность что-то изменить, но день за днем она совершала одни и те же обыденные действия: просыпалась, отправлялась на учебу, возвращалась — и вновь все сначала.
И не было никакой возможности разорвать этот порочный круг — в этом она чувствовала свое гнетущее бессилие.
И из-за всего этого ей было невыносимо скучно.
«Каждый человек чувствует себя особенным, — думала Люси, отрешенно глядя на хмурое небо. — Но чем дальше, тем больше убеждаешься, что ты такой же, как и все...»
Наскоро позавтракав и попрощавшись с матерью, она вышла из своего дома на Анслоу-роуд и направилась к автобусной остановке с твердым намерением придумать себе занятие на лето на обратном пути.
Зайдя в прибывший транспорт, Люси опустилась на сидение и обратила пустой взгляд в окно, рассеянно наблюдая за меняющимся видом.
Накрапывал небольшой дождь.
Почувствовав на себе взгляд, она повернула голову и вздрогнула от неожиданности.
На нее, совершенно не мигая, смотрел мужчина с короткими седыми волосами. Он был одет в потрепанный клетчатый пиджак, а в руках держал газету. Его взгляд был настолько пронзительным, что Люси не выдержала и вновь отвернулась к окну.
Когда она снова украдкой посмотрела в сторону странного пассажира, тот как ни в чем ни бывало продолжал читать газету, не подавая вида, что что-то произошло.
«И что он вылупился», — поморщилась про себя Люси, но затем решила, что ей это привиделось.
Вскоре автобус прибыл к Бирмингемскому Университету, и Люси сразу же забыла о загадочном джентльмене.
До того момента, пока она не вышла из института, волнение и усталость застилали ее разум плотным туманом, мешая ясному мышлению. Люси на автомате поднималась по лестнице ко входу в здание, брела по длинным коридорам, стояла у двери аудитории, повторяя изученную накануне информацию, тянула билет, скомкано отвечала на вопросы...
И только тогда, когда ей наконец удалось сбросить этот тягостный груз со своих плеч, гнетущая пелена в один миг сошла с ее сознания, и Люси, чувствуя небывалое облегчение, не спеша направилась домой пешком.
Дождь усилился, и она натянула капюшон плаща на голову. Пока она следовала по мелким улицам, переходила широкие шоссе, проходила по мостовым, среди людей и автомобилей, она вновь и вновь размышляла об отце.
Мистер Бакстер вышел из дома год назад и не вернулся.
Из расследования выяснилось, что в тот день он покидал здание университета после работы уже поздно вечером. Полиция определила, на какой автобус садился мистер Бакстер, кто был водителем и кто из пассажиров находился в транспорте в тот вечер.
Из записей с камер автобуса стало очевидно, что когда мистер Бакстер выходил на ближайшей к своему дому остановке, салон был пуст. Полиция опросила всех живущих рядом с домом Бакстеров, однако никто не признался, что видел мужчину в тот день.
Все соседние улицы были осмотрены вдоль и поперек, но мистер Бакстер словно испарился.
Проходили дни, недели, а расследование все еще не приносило никаких результатов.
Люси и ее мать были в отчаянии. Последняя не выходила из дома в течение месяца после того, как поиски зашли в тупик, и только через полгода смогла снова работать. Но день ото дня она становилась все более мрачной и замкнутой.
Люси всем сердцем желала, чтобы все стало, как прежде, и день за днем, просыпаясь, она надеялась, что отец вернулся домой.
Но он не возвращался.
Каждый день Люси задерживалась в университете до позднего вечера и воссоздавала путь отца с работы. Она следовала по его пути из института к остановке, садилась на автобус, выходила и направлялась к своему дому в надежде заметить что-нибудь подозрительное, но всякий раз ее попытки были бесплодны.
Люси уже потеряла всякую надежду, что когда-либо увидит отца вновь, как в один день, когда она торопилась утром к остановке, ее окликнула миссис Элфорд, — сгорбленная пожилая женщина с тростью, — которая была знакома с Бакстерами еще до рождения Люси.
Люси хотела было отмахнуться от старушки, но что-то заставило ее все же подойти к ней.
«Миссис Элфорд?»
«Люси, кажется, я вспомнила, что видела твоего отца в тот вечер, когда он пропал».
Как узнала оторопевшая Люси из ее рассказа, миссис Элфорд наблюдала за всем происходящим из окна своего дома. Когда мистер Бакстер вышел из автобуса, к нему подошел некий господин. Миссис Элфорд не увидела его лица, но разглядела одежду — он носил потрепанный пиджак и кепку.
Незнакомец что-то спрашивал у мистера Бакстера; тот указал рукой в сторону, и оба мужчины скрылись за углом дома.