Чтение онлайн

– Ваши импульсы нелогичны. Общение бесполезно. Человек должен существовать. Поэтому и вы будете существовать. Это необходимо.

Голос замолк. Компаньон медленно стал бледнеть и в конце концов Совсем исчез.

Кирк опустил плечи и вернулся в дом, за ним шел Спок. Кохрейн вошел за ними следом.

– Капитан, почему вы сделали свой транслятор с женской голосовой коробкой?

– Мы этого не делали, - сказал Кирк.

– Но я слышал.

– Мужское и женское начало - это универсальная основа всего и в космосе, Кохрейн. И Компаньон, без сомнения, женщина.

– Я не понимаю.

– Вы не понимаете?
– спросил Мак-Кой.
– Это и слепому ясно. Кохрейн, вы не просто любимец. И вы не животное, которое держат в клетке. Вы возлюбленный.

– Я - что?

– Разве это не очевидно?
– спросил Кирк.
– Все, что она делает, она делает для вас. Снабжает вас всем, кормит вас, укрывает, одевает. Наконец, приводит к вам собеседников, когда вы одиноки.

– Ее отношение, когда она приближается к вам, совершенно отлично от контактов с нами, - добавил Спок.
– Это проявляется во всем. Хотя я не совсем понимаю ее чувства, они, очевидно, существуют. Компаньон любит вас.

Кохрейн уставился на них:

– Это смешно!

– Вовсе нет, - сказал Кирк.
– Мы видели подобные ситуации.

– Но после ста пятидесяти лет...

– Что происходит, когда вы общаетесь с ней?
– спросил Спок.

– Ну, мы... вроде как она сливается с моим сознанием.

– Конечно. В этом нет ничего шокирующего. Просто символический союз двух сознаний.

– Это возмутительно. Вы понимаете, что вы говорите? Вы не можете... Но все эти годы... впускать нечто... настолько чуждое... в свое сознание, свои чувства, - внезапно Кохрейн пришел в ярость.
– Она провела меня! Это своего рода эмоциональный вампир! Она была во мне!

– Вам же это не повредило?
– спросил Кирк.

– Повредило? Какое это имеет отношение к этому? Вы можете быть женаты на женщине, которую вы любите, в течение пятидесяти лет, и все же в глубине души вы сохраняете неприкосновенные уголки. Но эта... эта тварь кормиласъ мной!..

– Любопытный подход, - сказал Спок.
– Типичный для ваше" времени, я бы сказал, когда человечество имело меньше контактов с другими живыми формами, чем сейчас.

– И вы сидите здесь спокойно, анализируя подобные гадости, взорвался Кохрейн.
– Что вы за люди?

– В этом нет никакой гадости, Кохрейн, - сказал Мак-Кой.
– Это просто еще одни жизненная форма. К таким вещам постепенно привыкаешь.

– Меня от вас наизнанку выворачивает. Вы ничем не лучше ее.

– Я не понимаю вашу чересчур эмоциональную реакцию, - сказал Спок. Ваше общение с Компаньоном было на протяжении ста пятидесяти лет эмоционально удовлетворительным, практичным и совершенно безвредным. Оно, возможно, было даже весьма полезным.

Кохрейн свирепо уставился на нет.

– Так вот как выглядят будущие люди, у которых нет ни малейшего представления о приличиях или морали. Что ж, возможно, я на сто пятьдесят лет отстал от жизни, но я не собираюсь быть фуражом для чет-то нечеловеческого - ужасного, - задыхаясь, он повернулся на каблуках и вышел.

– Весьма узкий взгляд, - сказал Спок.

– Доктор!
– прозвучал слабый голос Нэнси Хедфорд.
– Доктор!

Мак-Кой поспешил к ней, за ним последовал Кирк.

– Я здесь, мисс Хедфорд.

Она выдавила слабую горькую улыбку.

– Я слышала все. Его любят, но он отвергает это.

– Отдыхайте, - сказал Мак-Кой.

– Нет. Я не хочу умирать. Я хорошо выполняла свою работу, доктор. Но меня никогда не любили. Что это за жизнь? Когда тебя никто не любил, никогда... а вот теперь я умираю. А он бежит от любви.

Она замолчала, судорожно хватая воздух. Глаза Мак-Коя помрачнели.

– Капитан, - позвал Спок от дверей, - посмотрите сюда.

Снаружи снова был Компаньон, который выглядел так же, как и раньше, но Кохрейн не подпускал от к себе, открыто контролируя себя, соблюдая ледяной холод отношений.

– Ты понимаешь, - говорил он.
– Я не хочу иметь с тобой ничего общего.

Компаньон приблизился, позванивая вопросительно, настойчиво. Кохрейн попятился.

– Я сказал - убирайся. Ты никогда не подойдешь ко мне, чтобы снова не провести меня! Убирайся! Оставь меня в покое, отныне и навсегда!

Трясущийся, потный, с бледным лицом, Кохрейн вернулся в дом. Кирк повернулся к Мак-Кою. Нэнси лежала неподвижно.

– Боунс! Она умерла?

– Нет. Но она... она умирает. Дыхание очень нерегулярное. Давление падает. Она умрет минут через десять. И я...

– Вы сделали все, что могли, Боунс?

– Вам жаль ее, Кирк?
– спросил Кохрейн, все еще не остывший от своей ледяной ярости.
– Вы что-нибудь чувствуете? Успокойтесь. Потому что это единственный для всех нас способ выбраться отсюда. Умерев.

Слабая надежда на спасение неожиданно мелькнула в голове Кирка. Он поднял переводчик и вышел наружу. Компаньон все еще был там.

– Компаньон, ты любишь Человека?

– Я не понимаю, - ответил женский голос из переводчика.

– Он важен для тебя, более важен, чем все остальное? Как если бы он был частью тебя?

– Он - часть меня. Он должен продолжаться.

– Но он не будет существовать. Он перестанет существовать. Своими чувствами к нему ты обрекаешь его на существование, которое он находит невыносимым.

– Он не стареет. Он будет жить здесь всегда.

– Ты говоришь о его теле, - сказал Кирк.
– Я те говорю о его душе. Компаньон, в доме лежит умирающая женщина нашего вида. Она не будет иметь продолжения. То же произойдет и с Человеком, если ты не отпустишь его.