Метель в преисподней
Шрифт:
— Отец всегда любил тебя больше, чем меня, — проговорил я. — Ты знал?
— Нет, — Сашка покачал головой. — Это не так, с тобой он по времени возился куда больше, чем со мной.
— Да, — согласился я. — Но при этом с тобой он играл и развлекался, а я от него слышал одни лишь нотации и нравоучения. Хотя, я не скажу, что это было мне так уж неприятно. Видно, правду говорят те, кто утверждает, что в семьях с двумя детьми обычно младшие ходят в любимчиках, поскольку они были запланированы.
Саша совсем нахмурился и, прекратив разглядывать собственную фотографию на куске камня, подошёл ко мне вплотную и не по-детски рявкнул:
— Так ты поэтому на меня так реагируешь?!
— Не городи ерунды, — отмахнулся я и прошёл сквозь него.
— Эй! — он тут же отшатнулся, поэтому угодил в сугроб, оставив в нём глубокий след.
Я посмотрел на это и рассмеялся — нервы не выдержали. Я смеялся так долго, что в итоге начал банально задыхаться, к тому же, изрядно подмёрз, активно вдыхая холодный лесной воздух.
— У тебя истерика, — с твёрдым знанием дела заявил Саша, отряхиваясь от снега.
— Ума не приложу, зачем тебе это изображать? — спросил я у него. — Ты же не обладаешь физической оболочкой! Да тебя только я вижу — так зачем передо мной так кривляться, изображать, что ты, типа, здесь?
— Потому что тебя бы покоробило ещё сильнее, если бы я этого не делал, — попытался оправдаться он.
Я усмехнулся:
— Ну да, как же!
Я мысленно напрягся и, пару раз моргнув, убрал из своего воображения усилием воли след, оставленный моим братом, в сугробе. Конечно, тот пропал — сугроб стоял целый и невредимый, а сам мальчишка стряхивал со своей одежды непонятно что.
— Видишь? — спросил я у него. — Ты — не что иное, как обычная картинка в моём мозгу, паразит, поселившийся в сознании. Нет, даже не так, я уточняю: ты, скорее, сигнал, трансляция в мой мозг, попытка связаться со мной.
Теперь вздрогнул уже Саша. Он разом прекратил отряхиваться и встал по стойке смирно, а его каменное лицо стало воистину непробиваемым.
— Что ты сказал? — ошарашенно спросил он. — Трансляция? То есть, ты считаешь, что твой брат действительно пытается с тобой связаться с потустороннего мира?
— Не городи ерунды, — я поморщился. — Нет никакого «потустороннего мира», это всё — религиозные сказки, придуманные, чтобы запугивать народ. Но ты же прекрасно знаешь, что я имею в виду, ведь ты являешься, по твоим словам, частью моего подсознания!
— Не всё так просто, — Сашка завёл руки за спину.
Так он всегда делал, когда пытался мне объяснить очередную простую истину, которую он почерпнул из какой-нибудь новой манги. Я обычно и половины не понимал из того, что он говорил, и дело было вовсе не в сложности этих истин или идей, а в том, что Сашка в силу своего малого возраста совершенно не умел объяснять.
— Подсознание и сознание разделены гораздо сильнее, чем все считают, — сказал он. — Они практически не соприкасаются, живя обособленно друг от друга, но при этом одновременно. И контактируют друг с другом, обмениваясь информацией, лишь в некоторых, особых случаях. Например, сны…
Я делал вид, что слушаю его, но гораздо интересней было наблюдать за ним, за его реакцией на мои слова и за тем, чего ещё не последовало. Именно это подтверждало возникшее у меня несколько дней назад подозрение, впоследствии развившееся в целую теорию. И мне приходилось тщательно следить за тем, чтобы много не размышлять над этим, чтобы он ничего не заподозрил раньше времени — именно так и только так я мог выяснить всё, что мне было нужно, и тогда, когда бы я этого захотел. Например, через несколько секунд.
— Во снах отражаются наши фантазии, а человек прямо кишит фантазиями, — продолжал он. — Тебе ли не знать, как часто ты фантазируешь и на какие темы, при этом у тебя есть уникальная возможность сравнить самого себя с другими людьми, с их сутью, а не внешними масками. Фантазии — чуть ли не единственная вещь, которая перетекает из сознания в подсознание, а иногда и обратно. И я знаю, о чём ты мечтаешь, вернее, о ком.
— Что..?
Его последнее предложение смыло с моего лица ставшую, было, наплывать самодовольную ухмылку.
Конечно, будь он действительно частью моего подсознания, он бы знал такие вещи, но так же он бы знал и ещё много чего, но, поскольку это было не так, то некоторых нюансов он просто не мог знать. И всё же его осведомлённость относительно моей внутренней части персоны поражала воображение. Мне казалось, что свои чувства я запихнул так глубоко, что об их наличии не знало даже подсознание подсознания.
— Это нормально, — поспешно выпалил Саша. — Ты — здоровый мужчина, а она — весьма красивая женщина, к тому же, вас очень многое объединяет, но при этом вы достаточно разные для того, чтобы в вас возникло желание узнать друг друга…
— Заткнись, — прошипел я. — Это личное!
— Извини, — Саша послушно поднял руки и склонил голову. — Я не хотел, просто…
— Просто ты — не тот, за кого себя выдаёшь, — ответил я за него. — И мне чертовски хочется знать, кто ты есть на самом деле.
— В смысле? — снова опешил он.
Но он не удивился, а именно опешил, испугался, что ли. Теперь я гораздо лучше читаю его лицо, а оно согласно моим же законам вынуждено ему повиноваться даже в таких мелочах, и он с этим ничего не может поделать. Стоило только окончательно отмести мысль, что передо мной сейчас стоит совершенно незнакомый человек, нацепивший маску моего брата, как у меня на многие мелочи открылись глаза. Например, у него совершенно другая мимика, другая манера говорить, другие слова использует в речи, по-другому реагирует на мои подколки и неумелые шутки, но это ещё не всё.
— Ты не прошёл проверку, которую я тебе устроил, — пояснил я, внимательно за ним наблюдая.
Я не знал, как он себя поведёт теперь, и мне следовало бы быть готовым ко всему. Он по-прежнему только картинка в моём мозге, хоть и дьявольски реалистичная, но он — отнюдь не дьявол (надеюсь, поскольку я пытаюсь в него не верить, но иногда творящиеся вокруг вещи ничем иначе, кроме как его проделками, не назовёшь), следовательно, действительно ранить меня он не в состоянии, но вот создать видимость в ранении может. И мне потребуется много сил, чтобы разубедить в этом себя. Если он враг, то выковырять так глубоко засевшего неприятеля будет ой как не просто, придётся вырывать вместе с кусками мяса.