Метель
Шрифт:
Этот ничтожный случай почему-то окончательно расстроил князя. Он хотел встать и убедиться, что двери худо притворены, что где-нибудь в квартире открыли форточку и вот ветер проник в кабинет и наклонил пламя свечей, но встать он не мог от странного никогда им не испытанного страха.
— Может быть, ветер ворвался все-таки сквозь оконные рамы, — старался успокоить себя князь. — Да, нет! Пламя наклонилось и вытянулось как раз в сторону окон. Нет сомнения, что кто-то расхаживает по квартире. Но какое существо посмело ворваться в дом, несмотря на запрет?
Пламя свечей заколебалось вновь и вытянулось прямо, чуть дрожа. Очевидно, кто-то медлил в зале или в гостиной, не решаясь войти в кабинет. В сущности, ничего сверхъестественного в этом не было, и князь как будто без достаточных оснований так испугался. Он и сам это понимал прекрасно, но тут дело было не в понимании, а в чем-то совсем ином. Смятение князя продолжалось до того мгновения, когда он вдруг увидел около бюро Александра Петровича. Как только князь его увидел, тотчас же пропал весь страх.
— Вот оно что! — подумал князь. — Теперь все понятно.
Само собою разумеется, что вовсе уж не так было понятно это несвоевременное появление Полянова в кабинете Алексея Григорьевича Нерадова, да и двери как будто не отворялись вовсе, но князь был рад, что кончилось томительное ожидание чего-то неизвестного.
«Превосходно, — подумал князь. — Господин Полянов явился потребовать у меня отчета. Что ж! Лучше поздно, чем никогда. Дадим отчет, если так все сложилось. Впрочем, откуда же он явился в самом деле? Но разве в конце концов это важно откуда? Важно то, что он есть».
— Здравствуйте, — сказал князь глухо, не узнавая своего голоса. — Мы давно с вами не видались. Во всяком случае я очень рад.
Полянов беззвучно рассмеялся и махнул рукою, давая знак, что церемонии излишни. Одет был Александр Петрович в свой неизменный бархатный пиджак.
— А я ведь покончил с моим делом, — сказал вдруг Полянов улыбаясь, как будто бы они вчера виделись с князем и оба заинтересованы в каком-то деле.
Голос у него был придушенный: как будто бы он говорил через вату.
— Покончили? — спросил князь, удивляясь несколько тому, что Полянов держит себя как-то странно, говорит о каком-то деле, и, по-видимому, не намерен требовать «отчета», как предполагал князь.
— Покончил, знаете ли, и весьма успешно. Ну, это в сторону. Об этом при случае у нас с вами, князь, будет разговор, когда и вы предпримите некоторые шаги так, сказать… А я собственно пришел к вам за сувениром. Я всегда удивлялся, куда он исчез. И давно исчез — лет пятнадцать тому назад, я думаю. А он, оказывается, у вас.
— Ага! — сказал князь, догадываясь. — Так, значит, вам все известно?
— Я полагаю, что все… Отдадите сувенирчик? А? Ключик-то где?
И он провел рукою по бюро.
— Сейчас, сейчас — заторопился князь, тщетно стараясь подняться с кресла: ноги у него были как будто связаны и во всем теле была необыкновенная слабость.
Вдруг где-то явственно хлопнула дверь. Князю стало холодно. Ему почудилось, что метель ворвалась в дом. И в самом деле свечи в канделябрах мгновенно погасли.
— Сейчас, сейчас, — бормотал князь, шаря рукою по стене, где был электрический выключатель. — Вы видите, свечи погасли. Я электричество зажгу. Нельзя же нам с вами этак в темноте возиться.
Когда князю удалось найти выключатель и осветить комнату электричеством, Александра Петровича не было около бюро.
— Где же вы? — прошептал князь, озираясь вокруг.
В это время кто-то властно постучал в дверь. Князь молчал, стараясь угадать, кто бы это еще мог быть. Но стук повторился еще раз.
— Войдите! — решился, наконец, крикнуть князь, вставая с кресла и со страхом ожидая нового посетителя.
Дверь распахнулась и в комнату вошла княгиня Екатерина Сергеевна.
— Княгиня! — воскликнул Алексей Григорьевич, делая шаг навстречу жене. — Вы? О, Господи! А где же он? Вы встретили его сейчас?
— Кого? Не знаю, о чем вы… Да вы больны? У вас, кажется бред…
— Ничего. Это пройдет. Это так. Я задремал, должно быть. И мне почудилось… Но вы? Что с вами? На вас лица нет…
— Не то, не то, — перебила княгиня мужа. — Надо спешить… Игорь повенчается с этой девушкой. Поймите вы это, наконец! Ведь, это ужасно. Я не хочу. Господи! Я пришла к вам, потому что теперь все равно…
— Успокойтесь, ради Бога. Я принял меры, — сказал князь. — Господин Полянов…
Но князь не кончил фразы, вспомнив, что Александр Петрович был сейчас здесь.
— Какие меры! — опять перебила его княгиня в чрезвычайном волнении. — Ведь, поздно уже. Ведь, они в Тимофееве. А там отец Петр… Они поехали туда. Я в этом уверена. Сегодня суббота. Значит, завтра, наверное, и свадьба ихняя будет… Вот что вы сделали, ужасный, безумный человек! Спасти их надо, спасти! Поймите вы!
— Но что же делать? Что? — сказал князь, чувствуя, что шатаются стены и что вовсе непрочен пол, на котором он стоит.
— Мы поедем вместе, туда, в Тимофеево, — решила княгиня. — Надо по железной дороге до Платонова, а потом на лошадях верст десять. Я знаю. Быть может, мы успеем. В воскресенье утром мы будем там. Вы сами должны открыть Игорю вашу проклятую тайну. Или вы больны, князь?
— Едем, едем! Это неважно, что я болен, — торопливо и взволнованно говорил князь. — О, княгиня! Вы дорогой, вы великодушный, вы бесценный человек… Мы предупредим, мы спасем их… А потом я вам все объясню, решительно все… Какое счастье, что вы со мною сейчас. Но надо спешить, надо спешить. Когда поедем? Автомобиль! Поскорее автомобиль…