Шрифт:
Annotation
Манхэттен, Нью-Йорк, 1986 год. Амбициозный программист Мэдли Райан неустанно работает над уникальной разработкой корпорации «Байрон-Хофстедер», зачастую забывая о своих родных и близких. Он творит нечто недосягаемое, необычное, революционное. Но однажды, из-за неудачной презентации совету директоров его жизнь круто меняется и программист задаётся вопросом: Имеет ли право корпорация на его творение? Для себя Мэдли отвечает, что нет.
Метемпсихоз
Метемпсихоз
Манхэттен,
Нью-Йорк, США
Ноябрь, 1986
В офисном кубе Мэдли Райана секундная стрелка настольных часов едва слышными щелчками мотала время вперёд. Тридцатилетний программист из Огайо не замечал их, как и не замечал, что остальные офисные кубы в огромном оупен-спейсе пусты уже более двух часов, а он, изредка поправляя очки в позолоченной оправе с деревянными душками, барабанил по клавиатуре команду за командой. На чёрном экране монитора перед ним появлялись белые строки слов и символов с нежно-голубым оттенком, он создавал что-то новое, необъяснимое, как ему казалось в самом начале его пути — недостижимое. Из колонки переносного радиоприёмника размером с ланч-бокс, борясь с шипением неустойчивого сигнала Дэйв Мюррей отыгрывал гитарное соло «Пойманного где-то во времени». Именно так себя и ощущал Мэдли Райан. Пойман где-то во времени, между прошлым и будущим, двух миров, где реальность и иллюзия слились воедино во благо его разработки. Программист не заметил, как оупен-спейс погрузился во мрак, его путь в новый мир освещала чёрная настольная лампа и овала тёплого света на руках над клавиатурой было вполне достаточно. Изредка его горло пересыхало и начинало свербеть, он делал маленький глоток холодного кофе с молоком, не отводя взгляд от множества строк на мониторе.
— Эй, какого чёрта? — послышался недовольный голос у входа в оупен-спейс. — Мэдли, твою мать, ну сколько можно?
Высокий пожилой афроамериканец в форме охранника «Байрон-Хофстедер» сделал несколько шагов по мягкому серому ковролину в сторону куба программиста.
— Пол десятого, ради всего святого, — возмутился он, встав позади кресла Райана. — Ты знаешь, я должен указать в рапорте. Сверхурочные согласованы с твоим супервайзером? Джонсон в курсе? Ты же знаешь, если нет, я буду вынужден…
— Расслабься, Катчер, — улыбнулся Мэдли и повернулся к охраннику, его очки блеснули в свете настольной лампы. — Босс в курсе, тебе ничего не будет, но ты прав, мне уже пора бежать. Чёрт, я совершенно потерял счёт времени.
— Вот именно! Кто в здравом уме будет сидеть в пятницу до половины десятого на работе? — охранник провёл указательным пальцем по седым усам. — Ты должен развлекаться на дискотеке или смотреть кино с чудной девчушкой, а не просиживать сгорбившись над телевизором свою молодость.
Райан поправил воротник бежевой рубашки, допил кофе одним глотком и потянулся к свитеру на вешалке возле стола.
— Когда творца захватывает идея, всё остальное уходит на второй план.
— А тебя, значит, захватила идея? Какая идея, сынок? Запрограммировать очередную безделушку в удовольствие совету директоров?
Мэдли улыбнулся.
— Я тебе покажу.
— Не уверен, что пойму. Мне ваши эти коды, программы, чем вы тут ещё занимаетесь, сравни с ядерной физикой. Но вот, что мне понятно — ты вынуждаешь меня торчать здесь с тобой, а повтор игры идёт уже минут десять.
Райан ввёл несколько команд, строки и символы исчезли, на мониторе замигала одинокая белая вертикальная полоска в правом верхнем углу.
— Просто смотри, Катчер.
Стук клавиш и кнопка «Ввод». На мониторе появилось сообщение:
>> Привет!
Несколько секунд компьютер обдумывал приветствие, затем высветил:
>> Привет, Мэдли, как прошёл твой день?
— И что?
— Смотри-смотри, — Райан застучал по клавишам вновь.
>> Спасибо, день прошёл хорошо. Ты знаешь какая погода сегодня в Нью-Йорке?
Вопрос обрабатывался немного дольше.
>> В Нью-Йорке минус шестнадцать по Фаренгейту, ожидается выпадение мокрого снега.
— Мэдли, ты программируешь гидрометцентр? — ухмыльнулся охранник.
— Что-то типа того, — Райан пригладил непослушные каштановые волосы. — Давай, задай вопрос.
— Я?
— Да.
— Я не знаю, что спросить.
— Ну, любой.
— Кто выиграет в матче «Джайентс» — «Рэдскинс»?
— Ок.
>> Кто выиграет в матче «Нью-Йорк Джайентс» — «Вашингтон Рэдскинс» в финале конференции Национальной футбольной лиги?
Компьютер задумался пару минут, Катчер заворожённо смотрел на экран в ожидании ответа.
>> Согласно построенной математической модели, основанной на базе данных навыков игроков, стратегий игры и опыта команд, представленной ядром «Байрон-Хофстедер», вероятность победы «Нью-Йорк Джайентс» составляет девяносто шесть процентов.
Катчер довольно улыбнулся и перевёл взгляд на Райана.
— Это я, итак, знал. А тебе пора валить отсюда, — охранник развернулся и направился в сторону выхода из оупен-спейса. — Хороших выходных, Мэдли. Вали отсюда! — крикнул он спешно натягивающему пальто программисту.
Перед тем как выключить монитор, Райан посмотрел в чёрное зеркало экрана с прогнозом игры.
— Будущее уже наступило, — прошептал он и направился к выходу.
***
Монитор в офисном кубе программиста оказался прав, стоило ему сделать шаг из Северной башни Всемирного Торгового Центра, как с неба хлынул мокрый дождь со снегом. Такие же заработавшиеся корпоративные служащие разбежались кто в сторону «ВТЦ Кортланд», кто на Седьмую Авеню в поисках жёлтого такси. Мэдли Райан сделал несколько шагов вперёд, остановился и закинул голову к небу. Острые капли разбивались о его лицо, оставляли на очках размытые следы, а он улыбался, словно маленький ребёнок, получивший долгожданный подарок на Рождество.
***
Как и большинство ньюйоркцев Мэдли Райана настигала лёгкая депрессия от необходимости поездки в подземке. И, как назло, такси либо проезжали мимо, либо уже перевозили счастливчиков, которые отправились кутить пятничным вечером в лучшие заведения острова. Потеряв надежду, Мэдли решил, что десять минут под землёй можно и потерпеть. Всего десять минут и он окажется в тёплом и уютном Гринвич-Виллидж, в баре, где ему всегда рады, в кампании близких друзей, которые с колледжа поддерживают его во всём, порой не понимая, чем он занимается и почему.