Чтение онлайн

— Ну вот, — сообщил Джимми Николсон. — Фула!

В повисшей над водой дымке едва различался дерзко возвышавшийся над океаном островок: Саймон увидел смутные очертания голых камней, лишь кое-где покрытых скудной травой, окруженных крутыми холмами. Прибрежные утесы выглядели гигантскими, а дальние холмы — столь устрашающими, что трудно было поверить, будто кто-то мог решиться разбить здесь лагерь, не говоря уж о том, чтобы найти достаточно ровное место, где можно было бы построить дом. Но дома здесь были: маленькие фермы и коттеджи, прилепившиеся на склонах.

И теперь они направлялись к единственному на Фуле месту, где можно было сесть. К пятнышку зеленого дерна.

Сандерсон рассмеялся.

— Это и есть посадочная полоса?

— Самое ровное место на всем острове, — ответил Джимми. — И у нас тут никогда не было крушений. Но вообще-то, если промахнешься, как раз окажешься в море, — он хихикнул. — Придержите шляпы, джентльмены!

Это было самое резкое снижение, какое только довелось Саймону испытать при полетах: они просто нырнули к посадочной полосе, как будто намеревались пропахать поле пропеллером. Но потом Джимми с силой дернул рычаг, и самолет вдруг задрал нос и тут же остановился, в каком-нибудь десятке ярдов от бесчинствующих волн.

Томаски от души зааплодировал.

— Отличное приземление!

— Спасибо, — кивнул Джимми. — Теперь смотрите, вон там — вдова Холбурн. И Хэмиш Леск.

Через мгновение краснощекие местные жители уже хлопали Джимми по спине и помогали ему разгружать все то, что он привез на своем маленьком самолете; некоторые уважительно кивали старшему инспектору Сандерсону. Высокий рыжеволосый мужчина в полицейском мундире подошел и представился офицерам Скотланд-Ярда.

— Хэмиш Леск, полиция Шетландского графства.

Сандерсон вежливо улыбнулся.

— Да, конечно. Нам сообщили. Привет! — Он махнул рукой в сторону своих спутников. — Это тот свободный художник, о котором я говорил. Саймон Куинн. Он… пишет для «Телеграф».

— О да… правильная газета! — Леск с сокрушительной силой пожал руку Саймона.

Но прежде чем журналист успел открыть рот, вмешался Джимми:

— Страшное дело, Хэмиш! Страшное дело.

Леск кивнул. Просто кивнул, молча. Потом обернулся к гостям.

— Ну что, парни… сразу к делу?

— Если можно.

— Я тут пользуюсь машиной Джимми. Очень любезно с его стороны. Вон туда.

Пятеро мужчин зашагали через лужок к синему и очень грязному внедорожнику. В «Рейнджровере» пахло торфом, собаками и овечьей шерстью.

Они проехали мимо маленького залива. На усыпанном галькой пляже лежали на боку маленькие деревянные лодки, похожие на пьяниц, заснувших на скамьях в парке. Самая большая из лодок, красный металлический буксир, странно возвышалась над ледяной водой: она буквально была поднята в воздух огромной металлической лапой.

Леск объяснил:

— Им пришлось поднять это судно, иначе его расколотило бы штормом.

— Но… — удивился Саймон, — буксир ведь железный!

Джимми рассмеялся.

— Вы просто не видели штормов на Фуле!

Дорога бежала между лугами, перемежавшимися пятнами темно-коричневой голой почвы, — в тех местах, где из земли бесцеремонно вырезали торф. Овцы пощипывали соленую траву.

Наконец они резко повернули, и дорога превратилась в проселок; за ним на последнем куске плоского пространства пристроились несколько смиренных, некогда белых коттеджей, смотревших на море; некоторые выглядели пустыми, над другими вился белесый дымок. И все эти жилища выглядели прижавшимися к земле и испуганными, они как будто пытались укрыться от бьющего наотмашь ветра — как собаки, которым слишком часто доставалось от жестокого хозяина.

Подъездная дорога к ферме Карпентеров — месту преступления — была короткой и пропитанной водой. Саймон порадовался тому, что надел дорожные ботинки.

— Ну вот, приехали, — сказал шетландский инспектор. — Мы тут ничего не трогали с тех пор, как нашли тело.

— То есть там все осталось как было? — спросил Сандерсон.

— Да, и вид там невеселый. Так что держитесь. Тело обнаружила подруга погибшей, Эдит Тэйт. Еще одна старая леди, что живет в коттедже вон за тем полем. Она предпочла жить на другой стороне острова.

Скромная ферма выглядела совсем невинно в прохладных лучах северного солнца. Квадратный дом с побеленными стенами. И не видно было никаких признаков активной деятельности полиции, никакой суеты, ожидаемой Саймоном.

Хэмиш оглядел всю компанию, сделав театральную паузу.

— Ну что, входим?

Все кивнули; Хэмиш Леск распахнул наружную дверь, внутреннюю — и Саймон быстро оглядел комнату. Мебель здесь была весьма простой, обстановка — скудной; рядом с фотографией Папы Римского висел живописный портрет английской королевы. И тут же лежал труп: на полу, перед камином.

Старая женщина была одета в нечто вроде капота. Ее тело ниже шеи выглядело нетронутым; седые длинные волосы оставались на месте. У жертвы были темная кожа и босые ноги. И только ее лицо и плечи говорили о том, что здесь на самом деле произошло.

Лицо убитой было изрезано в клочья. Изрезано в клочья в самом буквальном смысле: лоскуты кожи свисали со щек и лба; губы были отрезаны, но остались висеть на тонких полосках кожи, и в жестоких ранах виднелась розовая плоть. Язык старой леди разрезали пополам; он был вытащен изо рта и разделен надвое. Кровь залила ее горло, и самая длинная полоса кожи спускалась на грудь. И, несмотря на все эти многочисленные и варварские увечья, больше всего Саймона поразило выражение лица убитой; он вдруг подумал, что оно навсегда останется в его памяти.

Саймона охватила странная слабость при виде чудовищной картины; это было нечто куда худшее, чем он мог ожидать. Намного хуже. Но он должен был сохранить ясность мысли и восприятия и делать свою работу, оставаясь журналистом. Куинн достал из кармана авторучку — ему нужно было держать что-нибудь в руках, чтобы чуть-чуть успокоиться.

Старший инспектор Сандерсон подошел к трупу, нагнулся, чтобы рассмотреть повреждения на шее. Кровь залила грудь жертвы и обесцветила кожу. Сильный запах разложения уже заполнил дом. Труп следовало убрать скорее, как можно скорее.