Чтение онлайн

– Нет, я не понял… А почему сидим? Почему не готовим позиции для заслона?! Бегом!..

Абдул Карим, сопровождаемый моджахедами из числа наиболее проверенных и приближенных, не спеша поднимался в гору. А куда торопиться?.. Люди Бобошерова никуда из этой долины не денутся. Здесь они и найдут свою смерть.

Тропа уводила все выше и выше, цепочка боевиков растянулась. Полевой командир остановился у края тропы, прикрикнул на отстающих. Наверное, эта задержка и спасла ему жизнь.

Оттуда, куда они двигались, коротко простучал пулемет. Опытный воин, Абдул Карим сразу же узнал его по звуку. Моджахед, который занял в колонне место отставшего командира, схватился за простреленную грудь, упал и тяжело покатился вниз по тропе.

Остальные моджахеды сразу же порскнули по обе стороны от тропы. Укрывались за камнями, готовились к бою. Сразу же началась стрельба. Не прицельная – боевики выплескивали свой страх. Стреляли не в какую-то конкретную цель – просто по направлению.

– А ну, не стрелять! – рявкнул, приседая, полевой командир.

Ни к чему жечь патроны зря. Боеприпасы могут еще пригодиться при переходе через охваченный пламенем войны Афганистан. А эти… Ну, пусть затягивают свою агонию. Тем страшнее будет наказание, которому их подвергнет обманутый Абдул Карим.

– Бегом! – лютовал Артем. – Шире шаг!

Он от души пнул в зад бегущего перед ним Бобошерова. Тот взвизгнул и, сделав широкий прыжок, на какие-то двадцать метров ускорился. Но потом опять «сдох». Не был приспособлен таджикский наркоделец к такого рода переходам.

Старого чеченца, подхватив за ремень, тащили Скопа и Дед. Старик вообще не хотел уходить. Складывалось такое впечатление, что он полностью, окончательно потерял разум. Широко открытые глаза, бессмысленный взгляд, устремленный даже не в пространство, а куда-то в самые потаенные и глубокие недра собственной души. Артем, если честно, не видел смысла в том, чтобы его спасать. Но… Он обещал Исламу. И слово свое собирался сдержать. Мужество – даже если оно проявлено противником – заслуживает уважения.

Шаман на бегу контролировал Блэра. Американец, надо признать, бежал без особой на то охоты. Но и деваться ему было некуда – Максим тоже с ним не церемонился. А когда он остановился и заявил, что никуда не побежит, даже если его будут убивать, Оболенский, склонившись к самому его лицу, уточнил:

– Убить, говоришь? Да запросто!

После этого резидент бежал изо всех своих сил. И только время от времени поглядывал с опаской и сомнением в сторону бегущего за ним Максима.

– Все! – Артем остановился и поднял руку. – Приплыли!

Полностью обессилевший Бобошеров тяжело упал на землю. Остальные, по мере приближения, переходили на шаг, останавливались.

– Вот так. – Рождественский оглядывался по сторонам. И то, что он видел, оптимизма отнюдь не внушало…

Они оказались в небольшой котловине, со всех сторон вздымались скалы. И тропа – только одна, по которой можно было лишь вернуться. Дороги вперед не было. Ни хорошей, ни плохой – никакой. Тропинка, что привела их сюда, здесь терялась, растекаясь меж камней и редких растений.

– Ты уверен?.. – негромко спросил подошедшего Оболенского Артем.

– Ну, полную уверенность может дать только страховой полис, – откликнулся тот.

Он с легким прищуром разглядывал скалы. Сплошные стены. В другое время даже он, лучший в бригаде по горной подготовке, не рискнул бы идти на них без страховки. Однако сейчас выбор был небогат. Либо рискнуть при штурме горы, либо схватиться с преследователями. Причем с голыми руками – патронов у них после боя оставалось ничтожно мало на такую команду, и все они были оставлены Исламу.

– Лишь бы не «отрицательный» угол… – Максим еще раз оглядел окружающие их горы. – Пойду, посмотрю…

Он ходил по кругу вдоль ограждающих долину скал минут десять. Присматривался, иногда складывалось такое впечатление, что принюхивается. Артем в это время прислушивался к долетающим сюда звукам боя. Впрочем, особого шума и не было. Скупые короткие очереди, иногда – одиночные выстрелы. Обе стороны берегли боеприпасы. Однако даже эти звуки являлись свидетельством того, что оставленный группой заслон еще жив и сражается, сдерживает погоню.

– Пожалуй, вот здесь… – Максим без особой уверенности указал на одну из скал. – Может получиться… Вон там, видишь – «полка». А правее, похоже, может быть «камин». Правда, отсюда не видно…

Положив на землю оружие, он начал расстегивать пуговицы на рубашке. Его неуверенность тоже была вполне понятна и объяснима. Будь ты хоть трижды лучший, но полученные однажды навыки необходимо постоянно поддерживать. Иначе они просто теряются.

Раздевшись по пояс и разувшись, Максим шагнул к скале. Страшно? Конечно. Только полные идиоты не испытывают чувства страха. И уж никак не потому, что они такие отважные, героические люди. Просто в силу своих умственных способностей не способны адекватно оценить степень угрозы. А Оболенский был вполне нормален… Однако сейчас от Максима зависела жизнь всех членов команды. И он сознательно шел на риск.

– Все. – Ислам отбросил в сторону автомат. – Кончились патроны. У тебя как?

– У меня уже давно пусто, – откликнулся Багров.

Федор Аверьянович не чувствовал боли. Перед тем, как разместить его на позиции, ему сделали еще один укол. Просто слабость. Его плавно покачивало, время от времени он не то чтобы полностью терял сознание, отключался. Он время от времени как бы «проваливался», оказывался в этаком странном промежуточном состоянии, в полузабытьи. Но гранату – последнюю и единственную «феньку» – он держал у груди, двумя руками. Боялся потерять в тот момент, когда его опять начнет уносить куда-то.