Метод Пигмалиона
Шрифт:
Александр Косачев
МЕТОД ПИГМАЛИОНА
(психологическая драма)
Челябинск, 2018 г.
УДК 821.161.1-311.1
ББК 84(2=411.2)64-44
К71
Александр Викторович Косачев
К71 Метод Пигмалиона: психологическая драма. Челябинск, 2018. – 205 с.
ISBN 978-5-9500349-3-0
Аннотация:
То, что мы хотим дать своим детям, рассказывает о том, что мы хотели бы иметь сами. Самое частое пожелание: я хочу, чтобы мои дети были успешными и счастливыми. Мы все этого хотим и, как уже говорилось выше, не только для детей. Остается только один вопрос: как? На него отвечает герой этого произведения, который, несмотря на тяжелую психическую болезнь, создает метод, помогающий достичь заветного желания.
*Не рекомендуется читать беременным, а также людям с психическими отклонениями.
Возрастной рейтинг: 18+
Все права защищены. Никакая часть книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.
ISBN 978-5-9500349-3-0 © Александр Косачев
УДК 821.161.1-311.1
ББК 84(2=411.2)64-44
ГЛАВА I
В практике глубинной психологии психотерапевт иногда просит поделиться самым ранним воспоминанием из тех, что способен припомнить пациент. Это нужно, чтобы переключить человека от взаимодействия с внешним миром на мир внутренний и настроить его на глубокую работу с подсознанием. В практике запрос не обязательный, но довольно действенный. Большинству людей крайне трудно сказать, какое именно воспоминание было самым ранним, и при этом не ошибиться, поскольку временные рамки в детстве весьма спутаны и зачастую нет явных маяков для привязки. При попытке установить самое раннее памятное событие может возникнуть конфабуляция, при которой пациент способен исказить воспоминания или вовсе придумать какое-то новое, которого в принципе не могло быть, буквально притягивая некоторые факты за уши. Даже будучи полностью уверенным в точности своего воспоминания, есть все шансы ошибиться, не подозревая об этом.
В плане воспоминаний мой случай отличался от всех остальных, и дело было даже не в конфабуляции. Мне так говорили. Школьный психолог ничего необычного за мной не замечал и утверждал, что все со мной в порядке и не стоит беспокоиться, а то, что я то помню детство, то нет, называл баловством и желанием привлечь к себе внимание, которого, по его мнению, мне не хватало. По большому счету, я не придавал отсутствию воспоминаний о прошлом никакого значения, поскольку думал, что у всех точно так же, и потому это никоим образом меня не беспокоило. Да и как это может мешать ребенку жить, если дети живут в настоящем? К тому же всю мою жизнь всегда происходили какие-то отвлекающие проблемы, события, и задумываться о прошлом просто не было времени. Воспоминания, конечно, у меня были, но всего лишь два за период до десяти лет. Больше ничего я не мог вспомнить, как ни старался. В одном все было мутно, я задыхался, махал руками, мне сдавливало лицо. Второе было совсем другим. Я сидел в надувной лодке и смотрел на девушку с белыми волосами. Мы плыли по огромному болоту. Я сидел, сжавшись в углу, трясся то ли от страха, то ли от холода, хотел даже сбежать, но не мог этого сделать, поскольку кругом была грязная вода, полная водорослей, тины и страшных коряг. Запах вспоминался настолько отчетливо, что мне казалось, будто я его чувствовал у себя на губах. Пространство болот было бескрайним и смотрелось довольно иррационально. Я не знал наверняка, было ли воспоминание настоящим или же выдумкой моего подсознания, но это было у меня в голове и мне казалось, что я там действительно был. Яркость воспоминания была непередаваемой и захватывала своей реалистичностью. Это даже заставляло меня иногда просматривать фотографии болот в интернете и что-то там искать. Может быть, я подсознательно пытался найти то самое болото, но точно я этого не знал и особо об этом не задумывался. Жил своей жизнью, постоянными какими-то проблемами, и не успевал уделять внимание подобным мелочам.
Еще одной странной вещью была моя глубокая убежденность в своей важности и даже необходимости этому миру. Я должен был сделать что-то большое. Что-то ценное. Не представляю, откуда во мне это взялось, но, по собственному убеждению, я определенно был более значимой фигурой, чем все остальные, кого я когда-либо встречал в своей жизни. Помню, об этом я даже говорил матери, но она лишь посмеялась и почему-то попробовала меня разубедить. Я воспротивился. Не хотел это принимать и даже раскричался, а после и вовсе расплакался. Это отнюдь не было завистью в том плане, что некоторым детям намеренно говорили об их особенности, а мне нет. Ведь это смешно: они же не были особенными, и никакие слова тут не помогли бы. Они были обычные! А вот я был именно особенным, и я это знал без чьей-либо помощи, и у меня была своя миссия в жизни. Что я должен был сделать, мне не было известно, но я был готов это исполнить в любой момент, если бы узнал, что конкретно нужно. Конечно, все это, наверное, может показаться смешным и глупым, даже бредом величия, но вся моя жизнь была именно такой. Я просто не мог быть другим. Даже став старше, я не мог вспомнить ничего нового о детстве и не смог разубедиться в своей особенности. Собственная важность и отсутствие воспоминаний прошлого были моими главными отличиями от толпы других детей. Я не знал другой жизни и не хотел другой. По большому счету, именно поэтому я не пробовал что-то другое узнать или сделать, попробовать или подумать. Меня это совсем не беспокоило, потому что то, к чему привыкает человек, становится нормой. Да и кому захочется расстаться с чувством собственной важности и потерять величие?
ГЛАВА II
В своей жизни я не терпел слабость, трусость и вообще шел всегда поперек страхов, которые иной раз меня терзали. Собственно, может, именно по этой причине каждый день приходилось воевать против ублюдков, которые норовили унизить толстого парня. Я не хотел быть жирным и постоянно пытался скинуть вес. Черт возьми, я пробовал десятки раз! Может быть, даже сотни. Находил различные способы сжигания жира, использовал диеты, выискивал научные методы борьбы с лишним весом, но каждый раз проживал стандартный сценарий: изначально все вроде бы шло хорошо, я продумывал стратегию, следовал ей, а потом смотрел на календарь и понимал, что прошло уже пару месяцев, а резинка на трусах нисколько не уменьшила напряжения. Психовал. Это меня выводило из себя, даже подкашивало. Но я не сдавался. Никогда не сдавался. Ведь я был особенным, а особенный мальчик не мог быть таким! Я должен был скинуть долбаный вес! Я должен был быть сильным, несмотря ни на что. Я должен был!
Вопреки моим внутренним порывам, мое тело меня часто подводило. Бывало даже, я хотел кого-нибудь ударить за дело, а мой организм меня будто намеренно игнорировал, делая совершенно не то, что я хотел. Доходило даже до того, что я слышал голос трусости у себя в голове. Это были мольбы не провоцировать драки, не отвечать на грубости, колкости, несправедливость и прочую унижающую меня грязь, которую порой приходилось получать от окружающих. Я искренне верил, что лучше умереть или покалечиться, но ни в коем случае не дать себя унижать. Никто не смеет унижать особенных людей! Никто! Но мой организм почему-то так не считал. Иной раз, казалось, он жил своей жизнью. И тогда я решил сломать его. Сломать, чтобы он мне больше никогда не мешал отстаивать свое по праву.
Первый опыт пришелся на маршрутку, поскольку она была наиболее доступна. Моей целью было выяснить, как ведут себя уверенные люди, которые не боятся попросить остановиться на нужной остановке. Чертовски банальная вещь. Нелепая и даже смешная. Но я посчитал этот способ действенным, чтобы показать организму, как надо. Он жил своей жизнью, и с ним нужно было работать наглядно. Логично же? Да и начинать нужно было с малого, чтобы не вызывать стойкого сопротивления. Я немного пораскинул мозгами и посчитал, что будет правильным просто показать необходимое поведение, чтобы больше не приходилось бороться с телом или ждать, когда об остановке попросит кто-нибудь другой. Тут же все просто: ты просишь – водитель останавливается, никаких логических проблем. Я решил, что день понаблюдаю, организм переварит информацию за ночь, и на следующий день уже заставлю себя все сделать самостоятельно и постараюсь обойтись без страха. Решу проблему раз и навсегда.