Чтение онлайн

— А на погреб, — неуверенно сказал дяденька.

— На какой? У вас же прекрасная трехкомнатная квартира в прекрасном пятиэтажном доме.

Дяденька опустил глаза и нежно посмотрел на рельс.

Снова рельс в наших руках, снова мы топаем по улице.

Дяденька не отстает от нас и ноет:

— Он пригодится мне. Распилю на куски и коньки внуку сделаю. Или грузила на удочки…

Мы шли, не обращая никакого внимания на его мольбы. Мы останавливались только, чтобы передохнуть.

Наконец дяденькины причитания мне надоели, и я решил его припугнуть.

— Это не вы говорите, это в вас пережитки капитализма говорят.

Дяденька захихикал и потер руки.

— Ну, ребятки, поругались и будет. По пачке мороженого на брата, и отволочем рельс ко мне в прекрасную квартиру.

Мы не отвечали.

— Ну, ребятки, по пачке пломбира.

Я видел, как Семка облизнул губы.

— Полный вперед! Свистать всех наверх! Земля!

Впереди показалась школа. Мы прибавили шагу.

— Ребятки, по билету в кино на брата и по пачке пломбира…

Когда мы притащили проклятый рельс в школу, вожатая сказала, что мы поступили неправильно, не по-пионерски. И, чтобы исправиться, должны немедленно отнести рельс назад его владельцу.

Владелец горячо поблагодарил вожатую, а я сказал, что у меня плохих поступков хватает, я хотел заработать хороший, а потому пусть назад этот частнособственнический рельс тащат другие. И ушел. Дверью я не хлопнул. У меня нет такой глупой привычки.

Вот так и не удалось мне совершить хороший поступок.

— Ну, Коробухин, — сказали мне, — если уж ты металлолом собирать не умеешь, то, знаешь ли…

И развели руками.

А Галка Новожилова при всех изрекла:

— Мы решили, Коробухин, заняться тобой вплотную и всерьез. Сегодня после уроков к тебе направится пионерский патруль.

— А зачем патруль? — спросил я. — Что я — преступник?

— Двойки получать — разве не преступление? — сказал Ленька Александров и спокойно поправил очки на переносице.

Я задумался.

— Послушайте, — сказал я наконец. — Может, без патруля обойдется?

— Нельзя, — зевнул Ленька. — Тебе больше нет доверия.

— Ладно, — вздохнул я. — Приходите. Только если мой Эльбрус нападет на вас, я не отвечаю.

Все посмотрели на меня внимательно.

— А кто такой Эльбрус?

— Доберман-пинчер. Собака такая. Как увидит кого чужого, особенно девчонку, сразу бросается, — терпеливо объяснил я.

Ребята затихли.

— Врет он! — вдруг закричал Семка. — Я у него вчера на телевизоре сидел, никакого добермана, никакого пинчера у него нет. У него даже кошки нет.

Галка Новожилова осуждающе покачала головой:

— А обманывать товарищей, Коробухин, и совсем стыдно.

Я только пожал плечами, а Семке показал кулак — поговорим наедине, как мужчина с мужчиной.

Надо было что-то придумать. Я знал, что такое пионерский патруль. Это — приходят к тебе домой, расстраивают маму, спрашивают, как ты готовишь уроки, какой у тебя распорядок дня, — в общем, суют нос куда не надо. А после всего мама плачет: "И зачем ты мне на горе такой уродился?"

Нет, надо было действовать решительно. "У меня нет собаки, — подумал я, — так она у меня будет. Ну, не доберман-пинчер, а простая дворняга — все равно вы в собачьих породах ни черта не смыслите".

Как только кончились уроки, я на всех парах понесся домой и пулей взлетел на пятый этаж. Там жила одна бабушка. У нее была кудрявая беленькая собачка с черненьким, как кнопка, носом. Если ее увидать издалека, то можно испугаться — страшное чудище. А если подойти поближе, то сразу станет ясно, что это безобидная комнатная собачонка.

Но у меня не было выбора, больше собак в нашем доме не водилось.

Я сказал бабушке, что очень люблю собак, но все собаки мира, в том числе и доберманы-пинчеры, не стоят и одного коготка ее, бабушкиной, собачки. И пусть поэтому она, бабушка, позволит мне погулять с ее собачкой по двору.

Бабушка была растрогана. Она забыла, как я таскал ее собачонку за хвост и купал в луже.

Бабушка умиленно пролепетала:

— Ты слышишь, Роза, какой прекрасный мальчик живет в нашем доме? Воспитанный, любит животных… Иди с ним погуляй. Только, мальчик, не долго, а то Роза сегодня кашляла. Я боюсь, не простудилась ли она.

Я быстро спустился вниз. И как раз вовремя — по лестнице уже шлепал галошами пионерский патруль. Я еле успел захлопнуть за собой дверь, как… Дзинь!.. Патруль!

Я дернул Розу за хвост: вот сейчас залает! Но она только жалобно заскулила. Я еще раз дернул — ну полай, старушка, тебе жалко, что ли?

Роза чуть не заплакала, но лаять не хотела. Она просто не умела, наверно.

Тогда я встал на четвереньки, чтобы показать Розе пример, и вдохновенно прогавкал: гав! гав!

Второй звонок захлебнулся на первой же ноте.

Я невинно спросил:

— Кто там?

— Это мы, — дрожащим голосом ответила Галка. — А откуда у тебя собака?

— Я же вам рассказывал, а вы мне не поверили. Погодите минутку. Я ее привяжу, а то она на чужих бросается. Особенно на девчонок.

Звякая цепочкой, я завел собачку в угол, взъерошил на ней шерсть и случайно мои руки попали Розе под мышки.

Я крикнул:

— Входите! Эльбрус на цепи!

И тут произошло что-то необыкновенное. Наверно, Роза как огня боялась щекотки. И очень не любила, когда ее щекотали. Потому что в ту минуту, когда ребята появились на пороге, Роза вырвалась из моих рук, бешено взвизгнула, залаяла и принялась носиться по коридору. Взъерошенная, разозленная, она казалась такой страшной, что даже я струсил.