Между
Шрифт:
– Ты обещал моему отцу! – требовательно сказал Андред.
Марх с холодной улыбкой кивнул:
– Я обещал твоему отцу. Не тебе.
– Но я из дома Ллира! Ты должен помочь мне!
И король Корнуолла отвечал:
– Тебе, юноша, я ничего не должен. Наше родство слишком дальнее, чтобы обязывать меня.
Но в сердце Марха шевельнулся непрошенный зверек: жалость. Способный пролезть в любую щелку, этот зверь чувствовал себя совсем свободно на холодном приволье морских ветров. Тут любой станет его жертвой.
Так что король ответил:
– Твой отец возомнил о власти над Прайденом – и лишился Дифеда, пожалованного ему мною. Пусть его пример станет для тебя уроком. Вернуть тебе Дифед я не в силах: на этих землях теперь правят новые хозяева. Но кров я тебе дам. Тинтагел станет домом для тебя.
И осталось непроизнесенным:
«Пусть твой отец предатель, но потомок Бендигейда Врана не уйдет от моего порога как нищий».
Теплая тишь
Кромка мира: Марх
Вот и еще одна война кончилась. Максен покинул Британию, и мне, признаться, безразлично, что погнало его на юг так скоро. Он увел с собой легионы – это главное.
И Конан сгинул, а с ним – отряды бриттов. Куда их унесло, в какой земле они окажутся, в каком из времен… этого нам знать не дано. Ни мне, ни Арауну, ни даже Мирддину, владыке дорог, – тоже давно пропавшему.
Союзники и враги исчезают, словно снег по весне. Истаивают былые герои Британии, ее былые недруги. Истаивают римляне… их отряды – лишь тени былой мощи легионов, а скоро не останется и этого. Юным пиктам и скоттам, алчущим крови римлян, надо очень поторопиться, – а то уйдет добыча, и навсегда.
На кого тогда обратит Север свою ярость? На бриттов? На самих себя?
Сможет ли их кто-нибудь сдержать?
Один сможет.
Ирб.
Как спел о нем бард, «и поведу их я, чтобы они били тех, кого надо, а не друг друга и всех подряд». Но только бард ошибся: Ирб редко ведет кого-то. Он – лишь тень властителей, великих и малых.
Обещал повести в бой эрлов Корнуолла – и не сдержал слова: не понадобилось.
– Марх, мне пора. Римляне ушли, и меня ждет север.
– Ирб, хочу спросить тебя.
– Что такое?
– Ты ведь не женился за все эти века? Почему?
– Ма-арх, с чего ты взял? Я был женат много раз, и на девушках пиктов, и на…
– Я не о том. Я не о смертных. Ты никогда не женился на такой, как мы. Почему?
Тот пожимает плечами:
– Не сложилось. Не до любви было. А почему ты спра… Подожди! уж не хочешь ли ты..?
– Именно.
– Но, Марх, Гвен еще совсем дитя!
– Она доверчива, как дитя, да. Но в этом, думаю, она не повзрослеет никогда… Во всех мирах мне не найти ей лучшего мужа, чем ты.
– Хочешь породниться?
– Надеюсь, ты не против?
– Марх. Нас с тобой и так связывает многое. Тебе не нужно для этого выдавать за меня свою сестру. Но если Гвен захочет сама… знаешь, может быть, я все эти века ждал именно ее.
Кромка нежности: Марх
Ты светлая, как цветы на лугу. Обликом ты взрослая девушка, но ребенок в душе. Я всегда улыбаюсь тебе – как дитяти. Как той малышке, которую некогда снял со спины Рианнон и так боялся уронить.
Мне нет нужды торопиться с твоим замужеством, но я так хочу, чтобы два самых дорогих мне человека были вместе. Мы ведь люди, Гвен, – и ты, и я, и Ирб. Мало ли, что долго живем… Как там говорила Сова про корни, которые мы пускаем в землю…
Пусть твоей землей станет Альба. Пусть ты сильнее привяжешься к Ирбу, чем ко мне. У меня когда-нибудь будет моя златокудрая, а вы будете друг у друга…
Ты согреешь его душу, Гвен. Он, конечно, древний и сильный, но имеет право на маленький пушистый комочек тепла.
– Замуж за Ирба? – охнула девушка. – Брат, но он такой… такой могучий.
– И что? – не понял Марх.
– Я не гожусь ему в жены. Тут нужна богиня… как наша мать или даже еще могущественнее.
– Не нужна. Во всяком случае, не нужна Ирбу. Он встречал немало богинь за минувшие века.
– Но я… я ничего не могу… не умею.
– Гвен, моя маленькая сестренка. Никто не спрашивает тебя о твоих умениях. Я снова повторяю: ты хочешь выйти за него?
– Конечно, но…
– Вот и славно.
Кромка любви: Ирб
Гвен. Я не буду уверять, что люблю тебя. Я скажу иначе: я буду.
Ведь любовь – это не безумие Бельтана. Она приходит с годами… Один человек-сказитель обронил фразу: «Они живут в большом ладу и доживут, пожалуй, до любви». Он был мудрым, этот сказитель.
Мы обязательно доживем до любви, Гвен.
В этом я могу тебе поклясться перед любыми богами.
Тихий летний вечер. Берег. Внизу подремывает море, разнежившись на закате. Марху думалось, как точно певцы сравнивают такие волны со спящим человеком: сине-золотистая гладь мерно вздымается, словно грудь, волны чуть лижут прибрежные камни, даже не накрывая их.
Стихия спит.
Покой… война окончена – по крайней мере, для Прайдена. Максен ушел.
Затишье. До новой войны… когда она будет? Сколько нам отпущено судьбой на передышку?
Неважно.
Сейчас – покой. Даже Тинтагел утих после свадебных торжеств.