Чтение онлайн

— Привет. Помощь нужна? — остановилась, как вкопанная, не ожидая меня увидеть.

— Привет, — чуть ли не шепчет.

— Давай помогу, — говорю я, забирая у неё книги из рук и подмигиваю. Вот только зачем я это делаю. Как мальчишка, честное слово. Ведь она может не так понять…

— Спасибо, ты прямо мой спаситель, — старается говорить чётко, но дрожащий голосок и румянец на щеках говорят за неё. Чёрт, Ветров, что ты творишь? Но её смущение чертовски очаровательно.

— Что же ты в одиночку тащишь?

— Привычка, — бурчит малышка, при этом так забавно морщит носик.

— То есть, если бы я тебя не заметил, так бы и пёрла всё сама?

— Ну, я хотела на автобус сесть, тут остановка недалеко, — искренне объясняет Алиса, указывая рукой в сторону той самой остановки.

— Ты могла бы вызвать такси, — складывая книги на заднее сидение, замечаю я. Оборачиваюсь и вижу, как она хлопает глазами. На мой немой вопрос, отвечает.

— Я об этом не подумала, — я не удержался и рассмеялся. — Чего ты смеёшься? Я ведь серьёзно, — скрещивая руки на груди, бурчит Алиса. — Всё никак не привыкну…

— Ещё успеешь, — открываю пассажирскую дверь, приглашая её сесть в машину.

— Спасибо, — на её искреннюю улыбку я готов любоваться вечно.

На главном проспекте снова пробки. В это время на дороге царит своя иерархия — водители новеньких или дорогих машин полагают, что каждый знает сколько стоит эта груда металла, поэтому считают, что все должны их сторониться уступать дорогу. Надо признать, порой я и сам вхожу в их число.

Алиса смотрит в окно на Большой театр, у которого уже начался вечерний съезд машин.

— Нравится театр?

— Да, — не отрываясь от созерцания, говорит она. — Мечтаю как-нибудь сходить на балет и в оперу.

— Оперу? Правда?

— Да, а что такого? — повернувшись ко мне, спрашивает.

— Ничего. Похвально. Опера прекрасна.

— Ты бывал? — и снова этот заинтересованный тон.

— Даже больше скажу — я люблю оперу.

И пока светофор дисциплинированно переключался с красного на зелёный, его усилия были тщетны, сдвинуться с места было нереально, мы разговаривали о театральных постановках.

— Кто-то сильно проголодался, — усмехаюсь я после того, как услышал пение китов в животе Алисы.

— Сегодня только позавтракать успела, — краснея, отвечает она.

— Тогда едем ужинать, — как раз вовремя загорается светофор, и мы можем проехать этот перекрёсток.

Отличная возможность сбежать от тоски, которая сосредоточилась в этой пробке, от безысходности, какая только есть в природе. И от этого хочется укрыть девушку, что натерпелась в этой жизни столько боли, что хватит на несколько жизней вперёд.

Припарковался у небольшого, но уютного ресторанчика с видом на Театральную площадь. Алисе должно понравиться.

— Идём? — спрашиваю у неё.

— Да мне как-то неудобно. У тебя наверняка были свои дела…

— Я тебя приглашаю. Пошли, там вкусно кормят, — и улыбнувшись, малышка согласно кивает.

В «Chaleur» всё в нежных нюдовых тонах, уютная простота сочетается с элегантностью и эстетикой. И я не ошибся, выбрав это место, вижу, как Алиса расплывается в улыбке и с восторгом разглядывает всё вокруг.

Нас проводили за столик у окна, чтобы можно было любоваться видом проспекта и Большого театра. В городе кипела жизнь, суета набирала обороты, а я поймал себя на мысли, что рад быть здесь и сейчас, с ней, скрывшись от мира. Парадокс в том, что я только сегодня договорился о встрече с другой, чтобы переключить своё внимание, но тут же мчусь на всех парах к ней. Она притягивает к себе, и я не могу сдержаться, не могу устоять. Головой понимаю, что тащу нас обоих в пучину бездны, из которой потом не пойми как выбираться и расхлёбывать всё это…

Надо как-то это заканчивать. Притормозить…

Мы болтали без умолку и казалось, что нам не хватит всего времени мира, чтобы наговориться. Мне безумно нравилась её страсть, с которой она училась, стремилась узнать что-то новое и делилась этим со мной. То, как она открывается, обнажает свою душу и делится самым сокровенным не могло не привлекать. Я чувствовал нечто необъяснимое, что-то совершенно новое для себя. И хотелось, чтобы это было только моим, чувство, которое она дарит… Нельзя остаться равнодушным к её звонкому смеху, который, как нежная трель колокольчика разливается по залу ресторана. Её горящие глаза, которые смотрят прямо на меня, так открыто и доверчиво, что совершенно не замечает, как на неё обращают внимание, бросают заинтересованные взгляды, потому что пропустить мимо такую энергетику нельзя. Смесь чего-то искреннего, простого и доброго, с нотами прожитого страдания. Алиса действительно не замечает, как мне приходится взглядом давать понять, чтобы никто даже не подумал шелохнуться в её сторону.

Смешно от самого себя. Охраняю ту, кто не со мной, кто не моя, но как цепной пёс готов загрызть любого, кто попытается посягнуть. Что она со мной делает? Даже в студенческие годы я такого не испытывал. Ни одна женщина не вызывала во мне таких эмоций и чувств.

—

— Спасибо, что помог сегодня и накормил, — я готова прыгать от радости, меня просто переполняют эмоции от того, что я смогла провести время с ним. Вдвоём.

— Мне только в радость, — отвечает Ярослав, глядя мне в глаза, а я тону. Пучина чего-то прекрасного затягивает. С жадностью поедаю глазами его облик. Он всё равно будет громче и ярче моих рисунков… Этот мужчина так далеко от меня, как небо. Несмотря на то, что я обнажила перед ним свою душу, несмотря на то что он каждый раз оказывается рядом, чтобы спасти меня — он всё ещё далеко, он не со мной, он не мой. — Ну, я пойду. До встречи, — и подмигнув, он развернулся, чтобы уйти.

— До встречи. И ещё раз спасибо, — снова его улыбка…

Смотрю на него и понимаю, что в моём сердце всё больше укореняется такое чувство, как влюблённость. Как бы я ни противилась, это новое и неизведанное ранее, но такое приятное ощущение. Оно придаёт мне сил, невозможно сдержать улыбку и хочется обнять весь мир. Кажется, что я могу горы свернуть.

— Вижу у тебя хорошее настроение, — говорит дядя, просматривая какие-то бумаги на диване. — Как прошёл день?

— От точки средней паршивости до отличного.