Между
Шрифт:
— Ты впервые это произнёс, — шепчу я.
— Хочешь, чтобы я говорил это чаще?
И я неосознанно киваю, как болванчик, а потом мотаю головой и снова киваю. Костя заливисто рассмеялся, после чего крепко прижал меня к себе и ещё несколько раз сказал на ушко о том, что любит меня.
—
Проснулась я от дикой головной боли, глаза открыть было вообще не возможно, казалось, что яркое солнце намерено меня ослепить, а во рту как будто кошки нагадили. Вот оно, похмелье, здравствуй.
Голова трещала, того глядишь расколется. На меня вместе с воспоминаниями о вчерашнем вечере накатывала тошнота. Противно было от себя самой.
— Проснулась?
Дядя. Мысленно готовлюсь к тому, что мне сейчас устроят разнос, накажут и всё, что обычно делается в подобных случаях.
— Как себя чувствуешь?
— Паршиво, — прохрипела я.
— Вот, выпей это, поможет от похмелья, — усмехнулся дядя.
А мне капец, как стыдно.
— Давай, выпей и полегчает.
Я с трудом уселась на кровати, мир сразу поплыл перед глазами. Хотелось провалиться под землю.
— Ты даже не станешь ругаться?
— Нет, а должен?
— Вроде как.
— Я не сержусь, Алиса и ругать тебя не собираюсь. Ты уже совершеннолетняя и сама принимаешь решения. Меня только беспокоит то, почему ты приняла именно такое решение.
Почему приняла такое решение?
Хотелось почувствовать себя самостоятельной и взрослой, якобы я сама всё могу. Думала покажу всем, что гиперопека это лишнее, а по итогу повела себя как самый настоящий ребёнок.
— Хотела быть взрослой, — буркнула я.
— Получилось?
Я не чувствовала в голосе дяди издёвки или насмешки. Он искренне интересовался, но знакомые нотки всё же прослеживались, от чего захотелось поморщиться и спрятаться от мира.
— Не уверена, — пожимая плечами, говорю я.
— Ладно, всякое бывает. Это жизнь, — дядя потрепал меня по волосам.
— А ….
— Ярослав привёз тебя вечера домой.
Дядя, верно, истолковал мой незаданный вопрос, после чего поцеловал меня в макушку и вышел из комнаты.
Я нашла свой телефон, который уже давно лежал в сумке с севшей батареей. Время, пока он хоть немного подзарядиться, казалось вечностью. Мне было страшно увидеть сообщения и звонки, которые там оставались пропущенными, но ещё страшнее было дать о себе знать Ярославу и друзьям, которые за меня беспокоились, пока я пыталась играть во взрослую.
Как только телефон включился, посыпался град уведомлений. Сначала я решила просмотреть сообщения от друзей, потому что это было наименьшим сопротивлением и страхом. Как и ожидалось, они были чуть ли не в панике, а точнее Лиза. Ещё было несколько сообщений от Кости и Августа. Мысленно чертыхнувшись, написала каждому из них лично, что со мной всё в порядке, а подробности расскажу чуть позже.
Лиза тут же написала, что приедет к обеду и я просто обязана рассказать ей, что вчера произошло. Хотелось бы мне самой знать.
А потом мне пришлось набраться смелости и заглянуть в сообщения, которые прислал мне Ярослав, помимо десятков пропущенных звонков. Одно это уже позволило мне почувствовать себя настоящим дерьмом по отношению к нему, а что же будет потом, боюсь представить. Но прочитать всё же надо, это будет правильно.
«Алиса, где ты? Что случилось?»
«Алиса, почему ты не отвечаешь? Я переживаю».
«Алиса, ответь пожалуйста, где ты и что с тобой».
«Хотя бы просто напиши, что ты жива».
«Алиса, это не смешно! Где ты?»
И ещё множество подобных сообщений.
«Я не знаю, что случилось, но надеюсь, что ты в порядке. Места себе не нахожу от незнания, что с тобой. Лисёнок, прошу ответь… Дай знать…»
И после этого я разрыдалась. Вот теперь я точно почувствовала себя настоящей тварью. Ведь он весь день искал меня, переживал, а я как… Играла в неприступную. Глупость какая. Ведь мы же с ним договорились быть честными друг с другом, а я просто как последняя свинья поступила.
Жгучее отвращение по отношению к себе самой разъедало. Я не знала, как мне теперь себя вести и что делать. До самого обеда я провалялась в постели сверля взглядом несчастный телефон, в надежде, что может Ярослав напишет первым и облегчит мою участь, но совесть услужливо нашептывала, что после того, что я ему наговорила, он врят ли захочет со мной говорить. И будет совершенно прав. Я бы не стала с собой говорить.
Поддалась порыву и вот во что это вылилось. Стыд и чувство вины, при чём обоснованное, заполняло меня до самых краёв. Хотелось отмотать сутки назад и не совершать такую ошибку, но, к превеликому сожалению, это невозможно и мне придётся нести отвесность и принять последствия своих действий.
Позже в комнату постучались и после моего невнятного «входите», Лиза сказала:
— Боже, ты что с похмелуги валяешься?
— М….
— Что-что? Я не разобрала, что ты там мычишь.
— Как видишь, — откидывая одеяло с головы, пробубнила я.
— И можно узнать с чего бы мы так напились вчера? И главное где и с кем? — усаживаясь ко мне на кровать, спрашивает подруга.
— Дура, потому что.
— Ну, я не исключаю, что ты так себя и вела вчера. А что? — видя мой уничтожительный взгляд, спрашивает она. — Думаешь, ты вела себя адекватно?
— Нет.
— Ты хоть представляешь, как мы волновались?! А как волновался Ярослав? Он чуть ли не весь город на уши поднял, чтобы найти тебя! А вот ты где была?!
— Хотела побыть одна.
— И для этого нужно было сбегать и не отвечать на звонки?!
— Я же сказала, что хотела побыть одна.
— Алиса, ты походу не понимаешь! Мы все чуть с ума не сошли! Искали тебя по всему городу и уже бог знает что подумали, в какой канаве тебя искать! А ты хотела побыть одна?! А Ярослав?! Боги, он места себе не находил, так переживал!