Чтение онлайн

Однако в урну он все же опустил черный клочок.

Чародей подавил улыбку, когда пришел его черед голосовать. Вблизи он ясно чувствовал, что в камне теплится сила: должно быть, древние маги обволокли урну чарами так же, как Царя Царей. Интересно, что скажет гафир? Ведь он должен чуять магию. Верховный еще раз поклонился сыну узурпатора прежде, чем отойти, но мальчик словно смотрел сквозь него.

– Достойные сказали свое слово!

Газван возблагодарил богов, заслышав ритуальную фразу. Те же два охранника подхватили урну и опорожнили ее, высыпав содержимое на стол.

Приглушенный вздох мага утонул в волне шепотков: даже без пересчета было видно, что белого папируса гораздо больше. Затем собрание разразилось рукоплесканиями.

– Ианад! – кричали одни.

– Джавад! – вторили другие.

Неджра стояла белая, как мел, зато Мауз хлопал, топал и вопил громче всех. Вздохнув, Газван присоединил свой голос к восхвалениям упрочившихся в свете и живущих вечно.

Точно выверив мгновение, когда энтузиазм собрания пошел на спад, князь поднял руку. На лице Семеди – скоро придется величать его ас-Семеди – проступила озабоченность.

– Есть и еще один вопрос, который я должен поднять перед достойными, – возвестил князь. – Вы уже поняли, я имею в виду вчерашнее происшествие.

О, этот вопрос был куда менее чувствительным, и Семеди обошелся без долгих пауз. По-хозяйски скрестив на груди руки и обведя придворных взглядом, он заговорил:

– Не все из вас знают, что случилось, а слухов в столице больше, чем людей. Что ж, я сам все расскажу. Вчера прямо под стенами Района Садов произошло колдовское нападение на Черных Братьев. Базар, который вырос перед праздником, сожжен дотла. Почти все погибли. Мы не знаем точно, как это случилось…

Он говорил достойным, но смотрел в глаза Верховному, не отводя взгляда и почти даже не мигая.

– Такие же разрушения постигли квартал на севере столицы и несколько зданий в разных районах города. Я пока не хочу винить Первого-в-Круге: он был здесь, с нами, незадолго до кровавых событий. Должно быть, он не знал, что творится у него под носом. Быть может, он плохо управляет своей братией… Но я скажу вам так, достойные: Азас продиктовал указ, когда ему принесли весть о беспорядках, и пожелал, чтобы Совету вернули привилегии времен Маджеда ас-Расада. В те дни среди нас не было колдунов! – воскликнул князь.

Зал загудел, но Семеди по-прежнему сверлил мага взглядом.

– Лучезарный все повторял, что колдуны должны быть в Круге, а не при дворе. Не знаю, причастен ли Верховный к пролившейся вчера крови… но главный колдун в ответе за все, что творят члены Круга. В любом случае, колдунам среди нас не место! Вы оказали мне доверие, но сейчас я спрашиваю ваше мнение, достойные…

Речь лилась – отрепетированная, заученная. И, чем дальше, тем больше Газвану казалось, что он стоит среди вражеского войска. Взгляды – как острия копий, приставленных к его груди. Ложь. От первого и до последнего слова… Но взгляды кололись, и Семеди это отлично знал. Трем сотням благородных не интересны ни споры, ни оправдания. И это Семеди также знал: маг либо ввяжется в перепалку, в которой проиграет, либо уйдет.

Кишки Усира! Они что, ждут от него ответа?

– Когда Круг назвал меня Первым… – голос не шел, и чародею пришлось прочистить горло, – я клялся служить не только ему, но и Царству. Если царю не нужны десятки тысяч магов…

Он не смог закончить: его заглушил рев придворных, такой же страстный, как пару минут назад, – и Мауз хлопал, топал и вопил громче всех.

Первый-в-Круге подождал, пока буря утихнет.

– Да, вы слышали. Десятки тысяч душ. Молодых, старых, детей, полноправных магов, необученных знахарок… – Он сбился, вконец потеряв мысль, и обернулся к Семеди. – А вы… на вас свалилась огромная ответственность, советник. Теперь все будут смотреть на вас. Сказать по правде, я вам не завидую.

– Я вам не завидую, Верховный, – перебил его князь, – если мы найдем, что эта кровь на ваших руках.

От дурманящего запаха сандаловых светильников голова мага закружилась. От гнева и напряжения в ушах стучала кровь, так что Газван больше догадался, чем услышал, что ему сказали. Отвечать было нечего: он не в том положении, чтобы угрожать, и он не советник Золотого двора, чтобы найти едкую и, казалось бы, невинную фразу. Оставалось лишь развернуться и направиться к дверям… что он и сделал.

Шум в ушах милосердно заглушил большую часть свиста и проклятий. Ну да у него еще будет возможность их выслушать.

Пожалуй, даже слишком много возможностей.

Когда чертог источника раскрыл перед ним зев входа, Газван остановился, словно не решаясь переступить порог. От обилия силы воздух был неподвижен и горяч, как в кузне. Магу почудилось, что волосы на затылке встали дыбом и потрескивают от напряжения. Чтобы закрыть каменные двери с резьбой в виде пожирающей свой хвост змеи, Верховному пришлось сделать над собой усилие.

Даже ученики знают, что под Кругом спрятан источник, но пока эти двери заперты, сила надежно запечатана: никто не чувствует ее мощи. И лучше бы ее никому не чувствовать. Так безопаснее. Для всех.

На первый взгляд казалось, что квадратный чертог совершенно пуст. Ровным светом горели колдовские огни, от пола до потолка стены покрывал узор из волн, трав, облаков и языков пламени. Только вблизи можно было заметить, что дальняя стена вовсе не сплошная. Прямо посередине зиял проход, за которым сложили еще одну стену: резьбу на ней, едва-едва крупнее, чем в остальном чертоге, подобрали так тонко, что узор сливался, а взгляд не замечал разницы.

Газван невольно ухмыльнулся. Он любил эту хитрость – тем больше за то, что выдумали ее не для защиты, основатели Круга развлекались. Источник скрывался сразу за фальшивой преградой, и Верховный ускорил шаг. Старый маг уже бывал здесь, три или четыре раза, но еще не приходил затем, зачем источник создавали. Сердце громко бухало в груди, а сам он рядом с творением древних чародеев чувствовал себя деревенщиной.

Отгороженная часть комнаты была лишена светильников и украшений: и то, и другое затмил бы столб силы, исходивший из возвышения в полу. Нырни Газван с головой в колдовское чутье – он бы, наверное, ослеп и оглох. Поверхность столба походила на воду, и в то же время казалась шелковистой на ощупь, была гладкой, но взгляд улавливал кипящие внутри потоки…