Чтение онлайн

— Прошу, поторопите его, — просительно говорил я дежурному, — передайте, что очень спешу на обратный рейс, надо поскорее уладить формальности.

Получалось не очень, судя по виду дежурного. Усатый дядька взялся за инфофон, но косился на меня опасливо. Что делать, не мог я спрятать свою улыбку. Настроение не то. Уверен, мой вид сейчас олицетворял вызов всему и всем.

— И бумаги пусть захватит, — продолжал я.

— Конечно, ваше благородие, всё передам, — неуверенно кивал жандарм, — Анатолий Макарович, к вам посетитель…

Дежурный передавал ротмистру информацию, а я оглядел вестибюль. Современное здание. Бетон, сталь и стекло. Много стекла. Вместо стен огромные окна, а внутри мельтешат люди. Шастают по своим делам туда-сюда между редких колонн. Ощущение, будто в аквариуме нахожусь. Брр, никакого личного пространства.

— Сейчас спустится, — доложил дежурный, на что я кивнул, и стал выбивать дробь пальцами о столешницу.

Казалось, что на меня постоянно смотрят с улицы. Ждут, когда исполню что-то интересное. Ощущаю себя рыбкой гуппи какой-то.

Несколько минут ожидания и со стороны лифта, из-за угла, появился ротмистр. За тридцать, высокий, слегка полноватый, но в то же время подтянутый. Одет по гражданке. Он шёл стремительно и уверенно, одной рукой прижимая к правому боку толстенную папку.

— Мичман Туров? — он протянул руку, как только подошёл, — Гущин Анатолий Макарович, следователь по делу Кремнескалова.

— Ростислав Драгомирович, — я попытался изобразить смущение, отвечая на рукопожатие, вроде вышло. — Временно исполняющий младший следователь СБФ.

— Я ждал вас вчера, — ротмистр положил передо мной папку и раскрыл её, а я попытался съежиться, словно мне сделали замечание. Тон жандарма был подходящим. — Материалы дела, фотографии, заключение экспертов и протокол на подпись.

Тут же поверх бумаг легла стильная, чёрная с золотом, ручка.

— Ставьте закорючку, а электронную версию на подпись сейчас перешлю, — продолжил он, доставая свой инфопланшет. — Какой у вас идентификатор?

— На обратной дороге подпишу, — я поставил сумку с вещами на стойку, убрал в неё папку и повернулся к ротмистру, — поехали.

— Куда? — он дернул плечами, посмотрев на меня недоумённо.

— На квартиру Кремнескалова конечно же, — улыбнулся я, сбрасывая напускную робость.

— Но вы опоздали, — растерялся Гущин от смены поведения. — Сами же сказали, что поскорее уладить формальности.

— Осмотр места преступления основная формальность, — пожал я плечами, и взял сумку. — Насчет опоздания, ничего поделать не могу, служба такая. Поехали.

Я развернулся и пошёл на выход, но остановился через пару шагов и обернулся.

— Анатолий Геннадиевич, я действительно опаздываю, не тяните резину.

Гущин поджал губы и прищурил глаза, выражая своё неудовольствие, но ему пришлось пойти следом, чтобы сохранить лицо перед сослуживцами.

Ну и кто здесь сопляк? А?

— Такси вызовем, или на служебной? — спросил я, как только мы оказались на улице.

— На личной, — буркнул ротмистр и шагнул к парковке.

Дуется. Оно и ясно. По любому планировал, что я зайду в его кабинет. Он меня помурыжит, пристыдив за опоздание. Потом создаст видимость аврала и заставит всё подписать. Не удивлюсь, если и поле схватки подготовил: завалил стол бумагами.

Потому я и вызвал его вниз. Лишить чиновника привычной среды. Это выбивает почву из-под ног. Делает уязвимыми. А у меня появляется простор для маневра. Попробовал бы уйти из кабинета, только бы дверью хлопнул, да воздух сотряс.

Одно жалко. Это не моя придумка, а инструкция из академии. Преподаватели давали не только книжную мудрость, но и делились личным опытом. Теперь я понимаю почему. Безопасников катастрофически не хватает и надо, чтобы молодые быстрее вышли в поле подготовленными. Затыкать дырки.

Антиграв Гущина оказался хитом позапрошлого сезона. Ярко-красное трёхдверное спорт купе. За рулём ротмистр сразу же ощутил себя уверенней. Расслабился, даже улыбнулся, завязав беседу.

— А что, Ростислав, бывал раньше на Гусь-Налимске? — спросил он, положив руки на штурвал и начав резкий подъём вверх.

— Нет, — я закинул сумку на заднее сидение, удержал себя силой в кресле, чтобы не упасть от резкого манёвра, и пристегнулся. — Далеко ехать?

— Прилично, — ухмыльнулся ротмистр, — но мы с ветерком и маячками, так что быстро.

Набор высоты закончился. В стеклах отразились сине-красные огни, и мы рванули вперёд, разгоняя попутки.

— Советую попробовать местную рыбу, — Гущин продолжал разговор. — Мы её по всему округу Владивостока экспортируем. Лучше не найти.

Врёт и не краснеет. Всем известно, что лучшая рыба на Святогоре. Но ладно. Ему это неоткуда знать. Мы свою продукцию продаём только в центральные миры.

Крыши высоток проносились под днищем антиграва. Слева, из-за городской черты, поднимались от огромных заводских труб клубы чёрного дыма, а я узнавал ненужную информацию.

Как первые переселенцы по ошибке завезли гусей. Как прижились налимы. Где лучше всего поесть, а куда можно сходить расслабиться. Затем пошли расспросы о боевом прошлом. Рассказы о подвигах ротмистра, что и в армии-то не служил. Исключительно борьба с бандитизмом.

— Медаль выдали за отвагу, представляешь, — он рассказывал о своём участии в подавлении восстания на одной из тюремных планет. — А она не оценила, — он поморщился, — говорит, надоело, что дома не видит меня, забрала сына и уехала к матери.