Чтение онлайн

– А жаль, Сьюзен, что Кристи не захотел заняться делом. Мне ведь со временем понадобится помощник. А Альфред пойдет по инженерной части, это я твердо решил! – Он снова ненадолго погрузился в задумчивость, только красноречиво перебирая пальцами, и затем продолжал: – Я заставлю Брука заключить новые соглашения с арендаторами и введу правильный севооборот. И бьюсь об заклад, из глины в овраге Ботта можно жечь превосходный кирпич. Надо будет попробовать: тогда починка обойдется дешевле. Замечательная работа, Сьюзен. Холостой человек был бы рад выполнять ее без всякой платы.

– Но ты смотри, от платы не отказывайся! – сказала жена, грозя ему пальцем.

– Нет-нет. Только ведь истинное счастье для человека, когда он хорошо изучил дело и вдруг может привести, как говорится, в порядок какой-нибудь уголок страны – научить земледельцев хозяйничать экономичнее, поправить запущенное, заменить обветшалые лачуги добротными строениями, так чтобы и тем, кто сейчас жив, и тем, кто их сменит, жилось лучше! Мне это дороже всякого богатства. Более почтенной работы и вообразить нельзя. – Тут Кэлеб положил письма, всунул пальцы в прорези жилета, выпрямился и продолжал с благоговением в голосе, чуть наклонив голову: – Это великая милость господня, Сьюзен.

– Да, Кэлеб, – ответила его жена столь же взволнованно. – И для твоих детей счастье иметь отца, который совершит такую работу, отца, чей благой труд сохранится, пусть имя его и будет забыто. – И она больше не стала говорить с ним о плате.

Под вечер, когда Кэлеб, утомившись за день, молча сидел, положив на колени раскрытую записную книжку, миссис Гарт и Мэри были заняты шитьем, а Летти в уголке шепотом беседовала с куклой, на дорожке под яблонями, где золотые блики заходящего августовского солнца ложились среди теней на метелки травы, показался мистер Фербратер. Мы знаем, что Гарты были его прихожанами и он питал к ним симпатию, а Мэри считал достойной того, чтобы рассказать о ней Лидгейту. Как священник, он позволял себе привилегию пренебрегать мидлмарчскими сословными предрассудками и постоянно повторял матери, что миссис Гарт с куда большим правом можно назвать леди, чем любую из городских дам. Тем не менее, как вам известно, он предпочитал проводить вечера в доме мистера Винси, где хозяйка, хотя и менее леди, принимала гостей в прекрасно освещенной гостиной среди столиков для виста. В те дни общение людей между собой определялось не только уважением. Однако мистер Фербратер искренне уважал Гартов, и его визит не поверг их в недоумение. Впрочем, священник счел нужным объяснить его причину, еще не кончив здороваться.

– Я прихожу к вам послом, миссис Гарт, – сказал он. – У меня к вам и Гарту поручение от Фреда Винси. Дело в том, что бедняга… – тут он сел, и живой взгляд его умных глаз скользнул по лицам старших Гартов и Мэри, – что он был со мной вполне откровенен.

Сердце Мэри забилось чаще. Как далеко зашел Фред в своей откровенности?

– Мы уже несколько месяцев не видели мальчика, – заметил Гарт. – Я никак не мог понять, что с ним сталось.

– Он где-то гостил, – ответил священник. – Дома ему приходилось нелегко, а Лидгейт сказал его матушке, что ему еще рано садиться за занятия. Но вчера он пришел ко мне излить душу. Я очень рад, что он мне доверился. Ведь я помню его еще четырнадцатилетним мальчуганом, и у них в доме я настолько свой, что смотрю на детей почти как на собственных племянников и племянниц. Однако в подобном случае трудно давать советы. Но как бы то ни было, он попросил меня зайти к вам и сказать, что он уезжает, а мысль, что он не может уплатить вам долг, так его терзает, что он не решается побывать у вас, даже чтобы проститься.

– Передайте ему, что все это пустяки, – сказал Кэлеб, махнув рукой. – Были у нас нелегкие минуты, но мы справились. А уж теперь я буду богат, как ростовщик.

– Другими словами, – сказала миссис Гарт, улыбаясь священнику, – у нас будет довольно денег, чтобы дать мальчикам образование и чтобы Мэри могла остаться дома.

– Какой же клад вы нашли? – осведомился мистер Фербратер.

– Я буду управляющим двух поместий во Фрешите и Типтоне, а может быть, еще и в Лоуике – тут ведь семейные связи, а стоит одному воспользоваться твоими услугами, как и другим они тоже нужны. Я очень счастлив, мистер Фербратер, – Кэлеб чуть откинул голову и положил локти на ручки кресла, – что опять смогу заняться землей и испробовать кое-какие улучшения. Я часто жаловался Сьюзен, как тяжело бывает, когда едешь верхом по проселку, заглянешь за изгороди, увидишь, что там творится, и знаешь, что ты тут бессилен. Каково же людям, которые занимаются политикой! Мне вот стоит увидеть, до чего довели какую-нибудь сотню акров, и я уже сам не свой.

Кэлеб редко произносил такие длинные речи, но счастье подействовало на него точно горный воздух: его глаза блестели, слова текли легко и свободно.

– От всего сердца поздравляю вас, Гарт, – сказал священник. – И я знаю, как обрадуется Фред Винси: его ведь особенно мучит ущерб, который он вам причинил. Он все время повторял, что из-за него вы лишились денег, которые предназначали совсем для другой цели, что он вас ограбил. Очень жаль, что Фред такой лентяй. В нем много хорошего, а отец с ним излишне строг.

– Куда же он едет? – довольно холодно спросила миссис Гарт.

– Он намерен еще раз попытаться получить диплом и решил подзаняться до начала семестра. Собственно, он тут последовал моему совету. Я вовсе не уговариваю его принять сан – наоборот. Однако, если он будет заниматься и сдаст экзамен, это хотя бы покажет, что у него есть энергия и воля. А другого выбора у него нет. Так он хотя бы угодит отцу, а я обещал тем временем попытаться примирить мистера Винси с мыслью, что его сын изберет себе какое-нибудь другое поприще. Фред откровенно признается, что неспособен быть священником, а я готов сделать все, лишь бы удержать человека от такого рокового шага, как неверный выбор профессии. Он пересказал мне ваши слова, мисс Гарт, – вы помните их? (Прежде мистер Фербратер называл ее просто Мэри, однако по свойственной ему деликатности он начал обходиться с ней почтительнее с тех пор, как ей пришлось, по выражению миссис Винси, самой зарабатывать свой хлеб.)

Мэри смутилась, но решила обратить все в шутку и поспешила ответить:

– Я говорила Фреду много всяких колкостей – мы ведь с ним играли детьми.

– Вы, по его словам, сказали, что он будет одним из тех нелепых священников, которые делают смешным все духовное сословие. Право же, это замечено так остро, что я и сам был немножко задет.

Кэлеб засмеялся.

– Свой язычок она унаследовала от тебя, Сьюзен, – сказал он не без удовольствия.

– Только не его несдержанность, папа, – поторопилась возразить Мэри, боясь, что ее мать рассердится. – И Фред поступил очень нехорошо, пересказывая мистеру Фербратеру мои дерзости.

– Ты правда говорила не подумав, девочка, – сказала миссис Гарт, в глазах которой неуважительное замечание по адресу тех, кто был облечен достоинством сана, было серьезнейшим проступком. – Мы не должны меньше почитать нашего священника оттого, что причетник соседнего прихода смешон.

– Но кое в чем она права, – возразил Кэлеб, стремясь воздать должное проницательности Мэри. – Из-за одного плохого работника не доверяют всем, кто трудится вместе с ним. Судят-то целое, – добавил он, опустил голову и смущенно зашаркал ногами по полу, потому что его слова не могли угнаться за мыслями.

– Да, конечно, – с улыбкой поддержал его мистер Фербратер. – Показывая себя достойными презрения, мы располагаем людей к презрению. Я всецело разделяю точку зрения мисс Гарт, даже если и сам не без греха. Но если говорить о Фреде Винси, то у него есть некоторое извинение: надежды, которые обманчиво внушал ему старик Фезерстоун, дурно влияли на него. А потом не оставить ему ни фартинга – в этом есть поистине нечто дьявольское. Но у Фреда достало выдержки не касаться этого. Больше всего его гнетет мысль, что он утратил ваше расположение, миссис Гарт. Он полагает, что вы никогда не возвратите ему своего доброго мнения.