Мифы и предания праславян

Историкам, лингвистам и просто читателям, стремящимся постигнуть корни праславянства, уже хорошо известна «Велесова книга» – уникальный историко-литературный памятник IX века, текст которого дошёл до нас в виде копий, сделанных русским эмигрантом Ю. П. Миролюбовым с деревянных дощечек. Оригиналы этих дощечек вывез в 1920 г. с территории Украины в Бельгию белогвардейский офицер, художник, Фёдор Артурович Изенбек.

Изучая литературное наследие Ю. Миролюбова, мы (Валентин и Юлия Гнатюк) обратили внимание на так называемые «Сказы Захарихи». Они были написаны языком, напоминавшим язык «Велесовой книги», но в более упрощённом виде. Возможно, Ю. П. Миролюбов при переводе делал текст понятным для читателя, а может, сами «Сказания» были написаны проще, чем «Велесова книга», и представляли собой устные народные предания. Ведь известно же от некоторых исследователей (акад. Ю. Бегунов), что спасённые Изенбеком «дощьки» были двух видов: одна их часть скреплялась кольцами, как книга – по широкой стороне, а другая – как альбом или календарь – по узкой.

На одной из дощечек ВК есть интересная пометка: «писано се рукою» (дощ. 38-А). Как предполагал украинский переводчик и исследователь «Велесовой книги» Борис Яценко, это говорит о том, что какая-то часть текстов была в IX–X вв. откуда-то переписана «рукою», а вторая часть составлялась летописцем «по памяти», т. е. с чьих-то слов. Однако к тому времени Б. Яценко ещё ничего не было известно о «Сказаниях», а именно они, на наш взгляд, и являются той частью изустных преданий, которые пели и рассказывали людям кобзари, гусельщики-велесовичи, домрачеи и лирники. В «Сказании про Адагу-царя» находим подтверждение этому:

Видимо, со слов таких «спиваков» и были записаны настоящие «Сказания». Их тексты описывают события, которые кое в чём совпадают с ВК, но преимущественно относятся к временам ещё более древним!

То есть «Сказания» по временному принципу должны стоять перед «Велесовой книгой»!

Издатель шведского журнала «Fakts» Владимир Штепа, опубликовавший некоторые из «Сказаний», также отмечал: «Сказы Захарихи» охватывают огромный промежуток времени, около 7000 лет, а в последней части пересекаются с «Влес-книгой», когда речь заходит уже о Киевской Руси. Тем самым они взаимно подтверждают друг друга. Кроме того, у них схожий язык и дух повествования» (Fakts, № VI, 1992 г.).

Возникает вопрос: что это, вторая, вернее, первая часть «Велесовой книги»?!

Поводом для такого предположения является ещё один весьма важный факт. В своей книге «Образование Киевской Руси и её государственности (времена до князя Кия и после него)» т. 13, 1988 г., стр. 37, Ю. Миролюбов пишет: «приведём ещё отрывок из «Дощек Изенбека», оставшийся неопубликованным…» Далее следует текст, начало которого действительно имеется на «дощечках» или, как позднее назвал их Сергей Лесной (Парамонов), «Велесовой книге», а вторая часть представляет собой отрывки из каких-то иных источников, в том числе и «Сказов Захарихи» (например, упоминание о князе Вуславе, о котором ничего не говорится в ВК). Однако Ю. Миролюбов весь этот текст называет «Дощечками Изенбека». Не говорит ли это о том, что «Сказания» также были написаны на дощечках и находились среди архивов, бывших у художника Изенбека? Ведь Ю. Миролюбов утверждал, что у Изенбека была «небольшая, но ценная библиотека».

В таком случае есть основания предполагать, что «Дощечки Изенбека» состояли из двух частей. Первая – это «Сказания», записанные на дощечках, скреплённых в виде «альбома», а вторая – «Велесова книга», записанная на дощечках, скреплённых в виде книги.

О том, что «Сказания» были переписаны с какого-то письменного источника, свидетельствуют факты непонимания Ю. Миролюбовым некоторых понятий, так как он не вполне владел украинским языком, в котором (как и в чешском, польском, сербском и др. славянских языках) сохранились архаичные древние слова, встречающиеся и в «Сказаниях», и в «Велесовой книге». Так, «обрыдный» он переводит как «обидный» («обрыдно смиялысь» – «обидно смеялись»), тогда как в укр. языке «обридний» обозначает «противный», «мерзкий». Против некоторых слов в тексте ставит знак вопроса: «овражка» (хомяк?), то есть значение слова ему непонятно. В украинском же языке слово «ховрах» («ховрашка») означает «суслик».

Ещё в одном месте читаем: «когда ещё Русы одразу на земле жили», но из логики текста видно, что нужно читать не «одразу», а «Ойразы», «когда ещё Русы-Ойразы на земле жили», так как далее речь идёт именно об Ойразах (см. «Сказание о земле Ойразской»).

В «Сказании про царя Богуслава» встречаем выражение «мы недесные волохи», что следует читать как «мы не дийсные волохи», то есть «не настоящие» (в укр. языке «дiйсний» – «действительный», «настоящий»).

В «Сказании про Хата-Русу и царя Коняву» выражение «станы скутни на торичь подаваты» опять же следует читать с исправлением: «станы скутни на тойбич подаваты» (переправлять стада скота на другую сторону).

Сами «Сказания» повсеместно грешат остатками «сплошняка», а ведь именно «сплошняком», то есть цельным, не разделённым на отдельные слова текстом, были написаны «Дощечки Изенбека». Как и в «Велесовой книге», в «Сказаниях» вместо соединительного союза «и» употребляется соединительный союз «а».

Ещё одним серьёзным аргументом их родственности является то, что имена некоторых исторических деятелей прошлого, о которых говорится в «Сказаниях», – царь Мах, князь Кисек (Киська, т. е. Кошка, – в «Сказах» употребляется чисто украинский вариант – Кiшка), князь Халабуда (Хилбудий), готский князь Конарех, – встречаются также в отдельных фрагментах «Велесовой книги»: «i ста бяша за чес Конореху» – «было это во времена Конореха» (дощ. 27), «iже се споменемо Моуху якеi славене до куще давеi i еденства земе удбя», – «вспомним Маха, который славян вместе собрал и о единстве земли радел» (дощ. 33). «Спомiньмо час те Маху еже бя едiн i мы такожде едiнi бяхом», – «вспомним времена Маха, который был един, и мы также едины были» (дощ. 33). «А Халабутi бя…» – «А Халабуда был…» (дощ. 33), «i бяш Кысько теi слвен i людьва Оре-оце слвна», – «и был Киська тот славен, и люди Орея-отца славны» (дощ. 35-А).

Исследователь «Велесовой книги» Борис Яценко обратил внимание на интересную деталь: в некоторых дощечках Автор смотрит на Русь как бы со стороны: «а та (земля) простирается от нас до полян и дреговичей, и русы достигают моря и гор, и степей полуденных, – и это Русь. И только от Руси мы имеем помощь, поскольку мы – Даждьбоговы внуки» (дощ. 19). В другом месте: «…боги говорят нам: ходите с Русью и никогда – с врагами» (дощ. 24-В). И ещё: «Когда Купало придёт в венце… в тот час мы должны скакать далеко к Непре, на Русь» (дощ.8).

Однако и в «Сказаниях» мы встречаемся с подобным явлением! В «Сказании о нашествии ойранского царя Киряки», где описывается подготовка степных народов к войне, читаем:

В «Сказании про братский пир степных князей»:

В «Сказании про Кельчу в степях»:

Тот же «взгляд со стороны», отдалённость от Днепра.

И, наконец, именно «Сказания» дали нам ключ к пониманию некоторых слов в тексте «Велесовой книги». Так было установлено слово «акыне», что значит «акинаки» – скифские короткие мечи. В «Сказании про Беду-Бедучую» говорится об «оконяках» – специальных длинных ножах для вспарывания брюха лошадям противника: «берите оконяки ваши для коней вражеских и бейте их в самое черево!»