Чтение онлайн

Нашёлся-таки папин гэджет, украденный профессором задолго до моего рождения.

Авторучка с секретом, которая читает мысли, да ещё и на разных языках, на всех земных и на всех неземных, надо только знать, на какие кнопочки жать. Дима, и тот не все кнопочки знает, а я вообще пока не разбираюсь, так что, лучше не трогать лишний раз, пока папа сам всё не объяснит.

Интересно, как это профессор авторучечку не выбросил? Беречь такую мелочь не в его духе. Этот ни на чём не экономит, вон сколько жён развёл!

Минуточку, если профессор не жадный, то значит, не такая уж он и сволочь? Может, не станет нас убивать,а?

Следущее утро показало, что очень даже станет!

Пока я в ванной умывалась, профессор заходил к нам в спальню, разговаривал с Димулькой. Прихожу – а мальчик весь в слезах, сопельки длинней обычного. Ну, я сразу за наушники: "В чём дело?" Оказывается, подлец-профессор, пока меня не было, подошёл к Димульке близко-близко, больно ущипнул его и ядовито, прямо в ухо, зашептал:

– Всё равно урою тебя, дебил, и сестричку твою, идиоточку, тоже пристрою, не волнуйся!

Димочка мне это через наушнички говорил и синяк на пухлой ручке показывал. Я была в шоке. Что делать?

Делать, на счастье, нам ничего не пришлось. Всё за нас с Димулькой сделали цыгане. Сами вытащили профессора из дерьма, сами же и обратно засунули.

Тем же самым солнечным днём, утром которого он Димочку пугал и меня довёл до истерики, профессор стоял на улице и гадал цыганам. В офисе ему не гадалось – адреналин не тот, не то вдохновение. Для уличного гадания он одевался как пугало, хуже любого зачуханого цыгана – зуб золотой из фольги прилеплял, серьгу в ухо вдевал, кудрявенький паричок цвета воронова крыла нахлобучивал. В таборе таких держать надо!

Табор тоже подвалил, не задержался, человек сорок. Всем цыганам нетерпелось ясным солнечным днём узнать о своём солнечном будущем, о грядущих доходах, как в иностранной, так и в местной валюте.

Цыгане так орали, так голосили, что близлежащие постовые милиционеры тоже целым табором набежали, облаву им устроили.

В этой суете одна цыганка, не успевая расплатиться баксами, подарила нашему профессору свой шахидский пояс.

Профессор телевизор смотрел редко (только порнуху по видео), поэтому цыган от террористов отличал с трудом, а та облава была как раз на террористов. Вовсе не на крики цыганские прибежали милиционеры, а по наводке с Лубянки. Вот так.

Когда жена профессора помчалась к нему в обезьянник, типа отмазывать, я уже знала, что у неё ничего не получится – речь ведь шла о терроризме. Но дура всё равно, на всякий случай, деньги понесла.

Мы, конечно, могли бы под шумок и смыться. Денег у нас было достаточно, папа мне деньгогенератор всегда подкидывал в последнюю минуту, перед самым вылетом из рая.

Но тогда бы мы надолго остались детьми садиста-зэка, которому ещё и передачи носить надо. А вдруг коснётся мне замуж идти, несмотря на то, что я даун, у кого тогда благословение брать?

Мне срочно захотелось поменять папашу-лоха на кого-нибудь приличного. И я таки придумала выход! Я подумала: переселю-ка я нашего профессора из милицейского обезьянника в настоящий, а там и до пекла рукой подать!

Перед самым пеклом необходимо в шкуре какого-нибудь животного побывать, обратную эволюцию совершить, чтобы потом совестью не угрызаться. Если я, конечно, ничего не путаю. Помню, папа что-то такое говорил.

Зоопарк не тюрьма, передачи часто носить не надо, хватит и одного мешка корма в год. Даже если подходящего папашу взамен не найду, там же, в зоопарке, то хоть поиздеваюсь над профессором, метлой его потыкаю. Чем иметь такого папу, лучше уж макаку или павиана гомодрила!

Суд над профессором-террористом был открытый. Кроме основных свидетелей, пришли и голуби. Им хотелось посмотреть, чем дело кончится, и будет ли кто-либо когда-либо платить им какие-либо алименты.

Кошатница тоже пришла, но отдельно от них. Ей надоела любовь "а труа", тем более, что впроголодь. На одних анчоусах, бананах, курах гриль и авокадо.

На правах самой первой жены преступника, она предъявила суду свои последние, уже давно дырявые колготки. Штук пятьдесят.

– Вот! Нету других! Дожила! – сказала старая кошатница, в прошлом очень активная голубятница. О голубях она уже не думала, ей бы свои алименты защитить.

Колготки были выстираны дозой "Ариэля", но это им не помогло. Заседатели схватились за платочки, приложили вместо глазок к носикам, а судья вынес гуманный приговор: "Заменить смертную казнь через повешение пожизненной отработкой в качестве уборщика в зоопарке".

В своём последнем слове подсудимый попросил, чтобы его повесили, но его никто не послушался. Это я судью подбила на гуманность к папе! На такое дело денег мне было не жалко.

Показания главной свидетельницы, предъявившей недостававшие вещдоки – древние колготки, потрясли зал. Все признали приговор справедливым. Кроме голубей. Те от безнадёги окончательно поголубели, ушли прочь, демонстративно под ручку, и поклялись больше никогда не связываться с кошатницами.

Устроить папу в зоопарк дело не хитрое, а вот найти другого, там же, на месте, практически невозможно. Но только не для меня. Я давно уже присмотрела профессору замену.

Как-то утром, перед самой школой, я заметила симпатичного шимпанзе с томиком Достоевского в руке. Шимпанзе-то шимпанзе, а фамилию "Свидригайлов" выговаривало!

Что ещё меня купило, в другой руке шимпанзе держало русско-английский разговорник. Ба! С таким папой до Америки – два раза пукнуть!

Профессор-лох, он же террорист, работая уборщиком, совсем морально опустился, не то что "Свидригайлов", даже "Ведьмак" не всегда выговаривал, свою последнюю и главную фамилию. Когда чётко произносил, а когда и с перерывами: "Ведьма-ка-ка-ка-ка-ка-как!" Деградация была вполне нормальная, как раз такая, как надо перед пеклом, перед болотом, перед какашками. Обратная эволюция успешно продолжалась.