Чтение онлайн

— Да, я знаю. Энди тоже рассказал мне кое-что, — довольно злобно отозвался я.

— Но я постарался, чтобы Темный знал, как все было на самом деле, — прошептал Лучик и посмотрел на меня. Отчего-то в эти мгновения он мне показался каким-то странным, словно он все еще был немного не в себе. Что ж, немудрено после всего, что Лучик пережил утром. Зато теперь, подумалось мне, он не скоро отправится на операцию без тщательнейшей подготовки.

Я вдохнул идущий от его волос запах кондиционера и сказал:

— Хорошо, что ты замолвил за меня словечко. Спасибо тебе.

— Знаешь, Майкл, на самом деле мы с тобой очень похожи, и, сдается мне, тебя здесь недооценивают. Но пусть тебя это не беспокоит. Я-то знаю, что ты сделал сегодня для всех нас. В общем, можешь потратить эти деньги на удовольствия, ты это заслужил.

— Спасибо, — сказал я в третий или четвертый раз. — Пожалуй, так я и поступлю.

— Не стоит благодарности, Майкл. Право слово — не стоит.

— О'кей.

Мне казалось, что Лучик хочет сказать что-то еще, но он только кивнул и начал было подниматься обратно наверх. Я припустил за ним бегом.

— Еще одно, Лучик… Твою пушку мне пришлось выбросить. Как насчет того, чтобы вернуть мне мой револьвер?

Он посмотрел на меня и улыбнулся с таким видом, словно я проявил неслыханную предусмотрительность.

— Правильно, Майкл. Хорошо, что ты об этом подумал, — мне это и в голову не пришло. Разумеется, я верну тебе твою игрушку. А может, достать тебе что-то посерьезнее?

— Нет, не надо. Мне хватит и моей старой пукалки. Вряд ли мы когда-нибудь попадем в такую же серьезную переделку.

— Никогда не попадем, — твердо сказал Лучик.

— Вот и хорошо.

Он опять стал подниматься по ступенькам, но на полпути остановился и вернулся ко мне.

— Что бы ни случилось, Майкл, — сказал он, глядя мне в глаза, — я хочу, чтобы ты знал, что я… что я действительно тебе благодарен. И что я очень сожалею… Еще раз спасибо.

Сказав это, он поднялся на второй этаж и скрылся из виду.

«Странно!» — подумал я, проводив его взглядом.

Потом я спрятал конверт с деньгами во внутренний карман куртки и возвратился к Энди.

— Ну, что тебе сказал Лучик? — спросил он. — Чего он хотел?

— Да так, ничего особенного. Он, гм-м… отругал меня за опоздание. Не сильно, но не хотелось делать это в твоем присутствии, ставить меня в неловкое положение. Довольно тактично с его стороны, не находишь?

— Да, с ним это бывает, — согласился Энди.

— Угу

— А ты обратил внимание, как он выглядит? По-моему, он даже маникюр сделал, вроде как педик.

— Должен сказать, Энди, — строго заметил я, — что мне не нравится твоя гомофобия.

— Моя гомо… мого… Чего это? — переспросил Энди. Он явно слышал это слово в первый раз.

— Большинство великих военачальников были гомосексуалистами или, в крайнем случае, бисексуалами. Александр Македонский, Цезарь, Октавиан, герцог Мальборо и многие, многие другие… — сказал я, напустив на себя устало-искушенный вид.

— Что-то я тебя не пойму, — покачал головой Энди. — Уж не хочешь ли ты сказать, что наш Лучик — гей?

— Нет, не думаю. Кто-то из наших — не помню кто — говорил, что у него есть девушка, но дело не в этом. Ты меня просто не понял, Энди. Я хотел сказать…

— А может, ты думаешь, что и я тоже гребаный гомик?! — перебил Энди, но прежде чем я успел что-то ответить, на верхних ступеньках лестницы появились Фергал и Скотчи. Ухмыляясь как вестники смерти, оба прямиком направились к стойке, а потом подошли к нам с пивом и виски.

— Ну, давайте разбирайте ваш «Бушмиллз», — велел Скотчи, садясь за наш столик и протягивая нам стаканы.

Мы послушно разобрали стаканы, и Скотчи набрал в грудь побольше воздуха, явно готовясь произнести длинный тост.

— Поднимите стаканы повыше, джентльмены, и слушайте, что я хочу сказать. В благодарность за хорошую работу и годы верной службы — в твоем случае, Брюс, за год без малого, а также в качестве особой компенсации за то, что сегодня нам пришлось заглянуть в глаза смерти и столкнуться с силами закона и правопорядка, нам поручается выгодный заказ. Да что я говорю — это даже не заказ, а гребаная конфетка, да! Выпьем!

Мы выпили. Скотчи смотрел на нас, расплываясь в улыбке. Потом он снова наполнил наши стаканы и подмигнул. Я не собирался доставлять ему удовольствие и расспрашивать о подробностях, но Энди не выдержал.

— И что же это за заказ? — выпалил он вне себя от любопытства.

— Энди, мальчик мой, тебе очень повезло, что ты успел выписаться из больницы, потому что нам с тобой, а также юному Фергалу и даже Брюсу (и, к сожалению, Большому Бобу тоже) предстоит в самое ближайшее время пересечь южную границу и отправиться в благодатный и солнечный край, который иногда называют долбаной Мексиканской республикой.

— Мексиканской республикой? — тупо переспросил Энди.

— Именно так, мой юный друг. Мы едем в Мексику! Девчонки, текила, пляжи, музыка, снова девчонки — там есть все, что душе угодно. Солнце, песок, роскошные гостиницы… Пьем за Мексику, ребята! — проревел Скотчи.

Я поднес стакан к губам, но не смог сделать ни глотка.

Иногда — очень редко — будущее отбрасывает свою тень на настоящее, и тогда нам удается предвидеть… нет, только почувствовать, что ждет нас впереди. Как я уже сказал, такое случается очень редко, но все-таки случается, и тогда ты ощущаешь, как по коже бегут мурашки, а кончики пальцев ни с того ни с сего начинает покалывать. В принстонском институте, куда Энди вряд ли когда-нибудь пригласят, создали целую теорию, согласно которой все события происходят на квантовом уровне, и отбрасываемый ими световой конус распространяется вдоль временной оси и вперед, и назад. И тогда, если вы достаточно чувствительны или каким-то образом настроены на восприятие, вы ловите сигнал. Так получилось и в этот раз. Не успел Скотчи закончить свою речь, как на меня вдруг словно пахнуло студеным байкальским ветром, и я застыл, пытаясь разобраться в том, что я почувствовал.