Чтение онлайн

Арнольд Флойд снова засмеялся.

— Ну и как вы его находите?

— Он большой, — усмехнулась она. — Ну очень большой!

Флойд довольно потер руки.

— Значит, так. Я буду сегодня за городом, так что смогу заехать и к миссис Беннет. Собственно говоря, я считаю, будет лучше, если я сам стану лечить эту пациентку. Вы должны были навещать ее каждый день?

Холли кивнула.

— Именно так.

— Хорошо. Я сам возьмусь за это. Хотите сообщить мне о ней что-нибудь еще?

Она глубоко вздохнула.

— Проследите, чтобы миссис Беннет принимала таблетки. Ник… мистер Браун будет смотреть за этим по утрам, а я собиралась днём. Вроде бы больше ничего.

Он нетерпеливо кивнул.

— Хорошо. Съезжу днем.

Холли вернулась вечером домой измученная и расстроенная. Она и вообразить себе не могла, что ей так захочется снова увидеть Ника Брауна — пока не лишилась такой возможности. Словно для того, чтобы подсыпать соли на рану, доктор Флойд взвалил на нее еще нескольких пациентов. Казалось, что она теперь отвечает за весь округ. За сегодняшний день Холли перенесла все мыслимые и немыслимые физические и душевные муки: ей чуть не открутил правое ухо сумасшедший семидесятилетний старик, когда она наклонилась, чтобы прослушать его легкие, а шестилетний пациент, не желавший раздеваться, так стукнул ее ногой в живот, что у Холли потемнело в глазах. Но все-таки она вышла из всех этих передряг с честью. А главное — осталась жива.

Холли погрузилась в теплую ванну с пеной по самый подбородок. Вода сразу потемнела — ведь за целый день Холли с ног до головы покрылась красноватой дорожной пылью. Вздохнув, она подумала о том, что если ей снова придется столько мотаться, она больше не поедет на мотоцикле. Лучше возьмет машину. «А еще лучше — танк», — подумала она и засмеялась собственным мыслям. Хорошее настроение, кажется, возвращалось к ней.

Холли с удовольствием смотрела, как ее грудь поднимается и опускается, колебля пенное покрывало. Внезапно ее охватило странное возбуждение: она видела, как ритмично вздымается ее грудь, и даже слышала биение собственного сердца. Ей вспомнился вопрос Райна: «Где же твое сердце?». Она улыбнулась. Да вот же оно. Здесь. Живое, сильное, оно билось — она посчитала свой пульс — семьдесят два ровных удара в минуту.

Холли снова взглянула на свою пышную грудь, ощущая, как живительно на нее действует теплая вода. Казалось, эта чувствительная часть ее тела живет какой-то отдельной жизнью. Холли лежала спокойно, не двигаясь и думала о том, что с нею будет, если Ник Браун нежно дотронется до этой груди. От такой мысли по телу пробежала дрожь и, похоже, участился пульс. Она вновь посчитала — восемьдесят четких ударов! На целых восемь больше! Холли тихо засмеялась: «Пожалуй, если он действительно дотронется до меня, со мной наверняка случится сердечный приступ».

Вдоволь нанежившись в теплой воде, она вылезла из ванны, вытерлась пушистым полотенцем и посмотрела на себя в зеркало. В нем отражалась, может быть, и не королева красоты, но очень симпатичная мордашка. Холли осталась довольна обзором: все при ней и вид у нее здоровый, цветущий. Все родственники на семейных празднествах обычно говорили ей: «Холли, ты просто цветешь!». В юности ей ужасно хотелось выглядеть изнуренной, болезненной, со впалыми щеками, как другие девчонки. Уже с двенадцати лет она стала вытягиваться, стремительно худеть и в то же время приобретать заметные формы. Она не была в тринадцать лет в полном смысле секс-бомбой, но, во всяком случае, первой из подруг надела бюстгальтер. Этакая безусловная кандидатка на титул «Мисс Америка» в юношеском разряде.

Через несколько лет Холли стала необычайно привлекательной женщиной — возможно, не потрясающе красивой, но все же хорошенькой и пользующейся большим успехом у мужчин благодаря своим округлым формам. Хотя, пожалуй, все они считали главным ее достоинством ярко-голубые глаза. Еще первый ее постоянный парень как-то сказал ей: «Холли, твои голубые глаза добьются всего, чего захотят».

Причесывая поскрипывающие, влажные, чуть выгоревшие волосы, она снова пристально поглядела на себя в зеркало и провела язычком по верхней губе: «Ммм, посмотрим, Ник Браун, запомнил ли и ты мои голубые глаза».

В дверь неожиданно постучали. Холли быстро надела халат, плотно завязала его, подбежала к входной двери и крикнула:

— Кто там?

— Холли Гамильтон?

Услышав этот голос, она остолбенела. Ник Браун! Она не знала, открывать ему или нет. Внезапно ей пришло в голову, что что-то случилось с его прабабушкой: иначе что ему здесь делать? Она распахнула дверь и увидела его безмятежное улыбающееся лицо.

— А я уж начал думать, что не туда постучал.

— Что-нибудь случилось? — с тревогой спросила она.

Ник покачал головой.

— Да нет вроде… А что?

— А как твоя прабабушка?

— Прекрасно. С ней тетя Лили. Когда доктор уходил, ее давление было в норме. — Он усмехнулся и добавил: — Не знаю, как там его зовут, но бабуля задала ему хорошего перцу!

Холли радостно засмеялась.

— А как ты меня нашел?

— Через телефонную справочную.

Она хитро посмотрела на Ника: ведь он же мог просто позвонить ей.

— И тебе там дали мой адрес? — спросила она недоверчиво.

Он рассмеялся.

— Ну конечно! А ты никогда так не делала?

— Пробовала когда-то, но у меня ничего не получалось.

— Ну, я позвонил, спросил твой номер, а потом сказал: «Это точно Гамильтон с Хай-стрит, четырнадцать?» Девушка ответила, что единственная в справочнике Гамильтон живет на Ривер-стрит. Тогда я спросил: «В четырнадцатой квартире, да?», а она сказала: «Нет, сэр, квартира двадцать». Я поблагодарил ее. — Он пожал плечами. — Это все равно что выманивать конфетку у ребенка. Главное — знать как.

Холли не сводила с него глаз, и внутри у нее разливалось приятное тепло. Ей нравилось смотреть на него, и — точно! — пульс участился от одного только его вида.

— Я, наверное, вынул тебя из ванны?

— Нет, я уже… только вот волосы не успела просушить.

— Вчера я не заметил у тебя этих кудряшек.

— Знаю, — опустив ресницы, произнесла она, — я их вытягиваю специальными щипцами.

Холли слегка покусывала нижнюю губу и улыбалась про себя. Она была обрадована его приходом.