Чтение онлайн

Фред.

– Милана так часто у меня бывает, и каждый раз с новым диагнозом. Я на ней уже весь

медицинский справочник натренировала, – ответила медсестра и снова потянулась к

сломанному носу.

Я никак не среагировала на её шутку и продолжила без особого интереса наблюдать за

происходящим.

Оливер схватил Лилу Ли за руки и с совершенно серьезным, испуганным лицом спросил:

– Вы нос когда-нибудь людям вправляли?

– Так, хватит! – ударила по рукам Оливера медсестра. – На счет три вправляю. Раз, –

проговорила она, положив руки на нос Оливеру, и он заойкал. – Я ещё ничего не сделала.

– Да, простите.

Оливер глубоко вдохнул и громко выдохнул. Фред любопытно наблюдал за мадам Ли, сидя прямо напротив неё и Оливера, чтобы удобней было все видеть. Мадам Ли начала

считать, и он заинтересованно открыл рот. Не досчитав до трех, медсестра вправила

Оливеру нос. После громкого хруста, чуть вскрикнув, Оли схватится за него.

– Убери руку, – приказал брату Фред. – Убери, не видно же. – Оливер послушался. Его

глаза выдавали мольбу об оценке. – Боже! – закричал испуганно Фред, и Оливер

вздрогнул. – Да он… он… Да он идеальный!

Оливер облегченно выдохнул, даже не ответив брату на издевку. Фред расхохотался над

лицом брата, а Оливия потянула Оли за рукав, чтобы он повернулся и дал ей оценить

работу мадам Ли. Медсестра довольная собой, прошествовала в каморку.

У Оливера помимо сломанного носа были многочисленные ушибы и ожоги от защиты на

двери, в которую он влетел, и выписали его почти самым последним из нас.

***

Оливию пару дней не покидала слабость, и хорошее настроение проходило мимо неё.

Она недолго пролежала в больнице, но тот роковой день она запомнит навсегда. Ещё

долго при мимолетном упоминании о первом утре нового года она вздрагивала, улыбка

пропадала с её лица, а по глазам, казалось, что она снова и снова переживала тот день.

***

Даша тяжело восприняла новости о сестре. Она корила себя за все, хоть её никто и не

обвинял. Её родители сразу как смогли забрали домой, и больше я её не видела. Перед

уездом она дала мне прочесть записку Мисы, которую нашли у неё в кармане. На бумаги

нервно плясала темно-фиолетовая волна:

« Прости меня, прости. Я давно решила. Я с самого начала знала, что должна так

поступить в этой ситуации. Прости меня, прости, что не сказала раньше, ты бы

попыталась меня переубедить. Я всегда слушалась тебя и испугалась, что не смогу

пойти против твоих слов и в этот раз. Прости меня, если можешь, прости. Мне очень

страшно умирать, но это спасет всех, это отложит освобождения Пожирателя душ

хотя бы на время поиска новой Бладмикс. Я хочу, чтобы ты и родители жили без

страха. Моя жизнь ничто по сравнению со счастьем моей семьи и всего измерения.

Прости меня, прости и попроси за меня у всех прощения. Из-за меня столько людей

пострадало, и столько людей были готовы биться за меня... Скажи им спасибо. У меня

была великолепная жизнь. Спасибо и прости меня» .

Под наивной внешностью Мисы скрывалась умная и героическая душа. Зная, что портал

откроет только свежая кровь, она пожертвовала собой. Она всегда бегала за Эваном и

Дашей не потому, что с ней никто не дружил или кто-то заставлял её это делать, а потому

что они были единственными, с кем Миса могла не скрывать, кто она, и не чувствовать

себя лгуньей. Я понимала, почему она так поступила, но была уверена, что можно было

найти другой выход, но уже поздно… Она бы стала замечательной женщиной-магом.

***

Я долго восстанавливалась со своей сломанной ногой, неуспевающим нормально зажить

виском, сотрясением мозга и ножевым ранением в живот. А рана в душе ещё дольше не

заживала.

Я столько думала над своим решением, что вскоре наткнулась на новые вопросы:

«Почему отец не забрал меня из детдома? Почему он, оплакивающий смерть мамы, встал

на сторону убийц?» Меня предали, и я чувствовала себя никем. Я не могла злиться на

него, и вскоре, просто потеряла доверие к людям. Я вернула свою стену, прикрывающую

мои мысли и скрывающую меня от чужих эмоций, я вернула себе длинную челку.

Одиночество, вечные рассуждения губили меня, но я не хотела возвращаться. Наверно, я

эгоистка и просто боюсь, что меня предадут или я заставлю себя испытывать уже хорошо

знакомую боль. Мне было уютней одной, вдали от чужых взглядов и обвинений.

Второе полугодие пролетело в учебе, в которой я старалась забыться. Кроме Блек Фаста, все учителя меньше спрашивали меня, меньше требовали –жалость меня бесила, и урок

Темного волшебства вскоре стал самым любимом предметом. Свободное время от учебы

я заполняла книгами из школьной библиотеки, лишь бы не было времени на

причиняющие боль мысли.

Любые праздники я избегала, в том числе и свой день рождения. Мне совершенно не

хотелось праздновать тот день, когда я появилась у отца, которого собственноручно

убила. Утром 13 апреля у меня поднялась температура, и, хоть она быстро спала, я

предпочла провести весь день в пустой школьной больнице. Нераскрытые подарки я