Миллион в копилке
Шрифт:
Вот это дед! С пустым пистолетом на троих бандитов. И ни шагу назад!
– А вы молодцы, ребята!
– начал он хвалить нас.
– Здорово все придумали. И Антону Кузьмичу - какая радость!
Лена, конечно, тоже радовалась, но легкая тень все время пробегала по ее лицу. «Гречанка»-то исчезла. Окончательно и, похоже, навсегда.
– Ничего!
– сказал Кондрат Тимофеич.
– В милиции этих бандитов так раскрутят… Найдется «Гречанка».
– А все этот… Козел! Козлов то есть, - поправился Санек.
– Из-за него так получилось. Ну… конечно, и я немного виноват.
– Ага, - согласился Алешка.
– Руками надо поменьше размахивать. И бутылки с прилавков сшибать.
– Отставить!
– командирским голосом приказал дед Кондрат.
– Такие дружные ребята, а ссоритесь из-за пустяков. Давайте думать, как нам Антона Кузьмича выручать.
– Когда отец вернется, - сказал я, - мы его уговорим, чтобы коллекцию нам поскорее вернули. Потом подготовим Антона Кузьмича, вручим ему монеты…
– И тем самым, - опять красиво заговорил Санек, - смягчим в его душе горькую боль утраты от потери «Гречанки».
Коллекцию, конечно, забрали в милицию как вещественное доказательство. Ее теперь будут описывать, протоколировать, экспертизы ей назначать и только после всего этого вернут владельцу.
Но едва мы приняли решение, как позвонил Ленин дедушка и попросил ее к телефону.
– По-моему, - сказал дед Кондрат, передавая Лене трубку, - он чем-то озабочен.
Так и оказалось. Случилось то, чего мы больше всего боялись.
– Леночка, - сказал Антон Кузьмич расстроенным голосом, - ты не помнишь, куда я спрятал «Гречанку»? Никак не могу ее найти.
– Не волнуйся, деда, - спокойно ответила Лена.
– Посмотри в копилке…
– Уже смотрел, - перебил ее дед.
– Но там она, как мне помнится, была в прошлый раз. А потом я переложил ее в ящик с инструментами и старыми гвоздями… А вот сейчас ее там нет.
– Не волнуйся, - повторила Лена.
– Я скоро приду и вместе поищем, хорошо?
Кое-как успокоив деда, она положила трубку. И сказала:
– Пара дней у нас еще есть.
– Успеем, - постарался я ее успокоить.
– Папа возвращается послезавтра.
Оставшиеся до возвращения родителей дни прошли в тревоге. Лена вместе с дедом опять, как бывало и раньше, обыскала всю квартиру. И если дедушка старался как мог, то Лена только делала вид, что изо всех сил помогает ему искать монету. Она-то знала, что они ищут то, чего давно уже нет.
Дедушка даже Норда привлек к розыскам. Но тот на все призывы: «Ищи, Норд, ищи!» убегал на кухню и облаивал шкафчик с продуктами.
– Тебе бы лишь кусочничать!
– сердился на него Антон Кузьмич.
– У тебя одна проблема - брюхо набить.
Положение вновь, как уже не раз за это время, становилось угрожающим.
В день приезда родителей мы примчались из школы пораньше, перемыли всю посуду, немного прибрались и привели наш подарок в порядок. Почистили шляпку обувной щеткой и вымочили ленту и букетик в стиральном порошке. Ленточка от этого стала из голубой приятно белой, а букетик пришлось выбросить. Мы спрятали готовую шляпку под тахту и стали ждать родителей.
Папа из аэропорта сразу поехал на работу, а мама, конечно, домой.
И в первые часы ее пребывания в родной квартире только и слышалось:
– Париж - это чудо! Эйфелева башня! А как вы питались? Собор Парижской Богоматери! Денег хватило? Лувр! И даже посуду всю перемыли, молодцы! А Монмартр! Как дела в школе? Елисейские Поля! Чем вы без нас занимались?…
– Папину шляпу искали, - успел вставить Алешка.
– Нашли? Молодцы! Как я соскучилась без вас! Мы даже в Нормандию успели съездить! Там море! И чайки над морем! И мы почти разглядели туманную Англию на том берегу! Я столько фотографировалась! Вот получим снимки, и я все расскажу вам по порядку. Обомлеть можно!
(Когда мы получили снимки, ничего особенного к маминым рассказам не прибавилось. На каждой фотографии была на переднем плане мама, а позади нее какая-нибудь достопримечательность, мало заметная.)
Потом мама стала разбирать чемодан и показывать покупки. Всякие одежки и сувениры. Нам с Алешкой она привезла джинсы. Мне они оказались безнадежно малы, Алешке - почти так же безнадежно велики. Мы попытались обменяться - лучше не получилось. В общем, Алешке достались обе пары, правда, в далекой перспективе.
– Ничего, - сказала мама.
– Останутся на вырост.
И еще ему перепала футболка с Эйфелевой башней. Вот она ему подошла. Правда, только по длине. А по ширине не очень, раза в два больше.
– Ничего, - сказала мама.
– Я тебя подкормлю - и будет в самый раз.
Потом она вытащила «самые модные в этом сезоне» рубашки для папы. Вечером, когда он их примерил, они тоже ему оказались отчаянно маловаты.
– Ничего, - сказала мама.
– Диме подойдут. Годика через два.
А потом она стала примерять свои парижские наряды. Тут-то она не ошиблась! Правда, потом выяснилось, что все эти дамские шмотки она могла купить здесь, не выезжая в Париж, и в три раза дешевле.
– Ничего, - сказала мама.
– Зато прямо из столицы мира. Это будет меня согревать.
Ага, подумал я, особенно купальник.
Мама повертелась перед зеркалом, а потом убрала покупки в шкаф и пошла в магазин.
В общем, в этот день было много суеты до самого вечера. А потом все улеглось и вошло в свою колею. Мама навела порядок в доме, еще раз перемыла всю посуду, заставила нас вынести на помойку ведро, полное яичной скорлупы, и приготовила на ужин… яичницу.
За столом она похвалилась: