Миллионер
Шрифт:
Безусловно, у каждого человека в жизни бывали романтические истории, которые не забываются, а оживают в памяти, приятно согревая душу. Они – как старинные фотографии, рассматривая которые мы переносимся в свою молодость или детство. Эти чувства сродни ностальгии…
Перед дипломом я попал на практику в Институт океанологии изучать голоса рыб – у меня ведь всегда была страсть к рыбам. Мы плыли через Керченский пролив на пароме, туда загнали множество вагонов обычных поездов. И вот смотрю, стоит на подножке вагона девушка-проводница. Ну такая красивая – просто из сказки! Когда она взглянула на меня своими ошеломительно голубыми глазами, мое сердце будто пронзила стрела Амура. Ветер развевал ее золотистые волосы, вокруг – бездонное небо и море, чайки, преследовавшие паром, свежий запах водорослей, йода и теплое солнце! В такой-то обстановке и не влюбиться с первого взгляда? Просто невозможно!
Я подошел к ней, заговорил… Паром плыл ровно сорок пять минут. И за это время мы поняли, что наши чувства взаимны. Она предложила мне просто пересесть в ее вагон, но ведь я ехал на практику. А берег все ближе… И неуверенность все сильнее… И смятение чувств… И борьба сознания с душой…
– Я обязательно найду тебя, Нина! – пообещал я девушке на прощание. Ее поезд тронулся. Она стояла на подножке с зеленым флажком в руке и смотрела в мою сторону. И я не мог оторвать взгляд от удаляющейся девушки с золотистыми волосами.
Практика закончилась. Лето тоже. Я вернулся в Москву.
Прошел месяц, другой – не могу ее забыть, и все тут! Думаю, может, я пропустил счастье всей своей жизни – что тогда? Как же дальше жить в свои двадцать лет?
Она сказала вскользь, что учится в каком-то институте и живет в Иркутске. Чтобы попасть на море летом и подработать, Нина с подругами устроилась проводницей на поезд южного направления. Иногда даже удавалось искупаться на конечных станциях. Почему я не выяснил никаких других подробностей? Мы говорили о каких-то глупостях, я рассказывал ей несусветные истории! Дурак! Ведь мог взять ее адрес, номер телефона!
Мои стенания обретали все более и более невыносимый характер, и я решил действовать.
Сначала выяснил, сколько вузов в Иркутске, – оказалось, четыре. После чего я написал четыре письма, адресованных секретарю комсомольской организации каждого из институтов, следующего содержания:
"Уважаемый секретарь комсомольской организации!
Если ты мужчина и джентльмен, то ты должен помочь мне отыскать девушку, которая, возможно, учится в вашем институте, на курсе втором или третьем. Зовут ее Нина. Она очень красивая: блондинка с голубыми глазами. Все, что мне о ней известно, это то, что она с подругами летом устроилась проводником на поезд Иркутск – Одесса в составе студенческого отряда. Если есть в вашем институте такая девушка, пожалуйста, передай ей вложенное письмо".
А в этом вложенном письме я написал:
"Здравствуй, Нина!
Если ты та самая девушка, которую я обещал найти, тогда напиши мне, при каких обстоятельствах и где мы с тобой встретились! До свидания, Артем".
И вот спустя недели ожиданий получаю из Иркутска письмо:
«Артем! Я очень рада, что ты меня нашел! Никогда бы не подумала, что это возможно сделать так легко! „Мужчина и джентльмен“ оказалась моей лучшей институтской подругой! Я учусь в педагогическом институте, и парней у нас не так много! Мы встретились с тобой на пароме…»
Свершилось что-то невероятное! Я был счастлив! Я, кажется, не ходил, а летал над землей в нескольких сантиметрах от ее поверхности!
В следующих письмах мы признались друг другу в любви. Потом еще несколько раз детально рассказали о своих чувствах, о пароме, о чайках. А дальше? Я в Москве, она в Иркутске, у меня дипломный проект, у нее учеба. До каникул огромный временной период длиной в осень и зиму! Общих тем и знакомых не было, а делиться в письмах событиями своей жизни с незнакомым человеком я не мог, и она не могла. Наш эпистолярный роман быстро угасал. Он вполне мог бы продолжиться во времена Толстого или где-то в начале века, но не в Советском Союзе образца 1971 года. Эх, был бы тогда Интернет, чат, электронная почта, обмен фотографиями. А наши письма шли неделями. Мы даже толком не представляли, о чем писать, поскольку ничего друг о друге не знали. И еще странное чувство достигнутого: ведь я ее нашел, как обещал! Это ощущение сделанного дела словно подводило черту под нашими несложившимися отношениями. Переписка стала признаком вежливости сторон. И я написал заключительное письмо: «За сорок пять минут можно выпустить десять тракторов с конвейера завода, влюбиться, но, увы, не стать близким человеком!»
Однажды, когда я работал в НИИ заведующим отделом, меня послали ответственным на избирательный участок, размещавшийся в районной школе.
Выборы в СССР были чистой профанацией. Голосующие не знали, кого они выбирают, но приходили на избирательные участки, опускали сложенные вчетверо листки бумаги, ничего в них не зачеркивая. Кандидаты были безальтернативными: нужно было только опустить листочки в урны и потом формально подсчитать их количество. Читать, что в них написано, было не нужно, так как никакого выбора фактически не было. Формально давали право вычеркнуть записанного в бюллетене кандидата, то есть либо за него, либо против. Это больше походило на перепись населения, так как всегда перед выборами составлялись реальные списки голосующих в районе. Значит, проверялись квартиры и кто в них реально живет. Наверное, это и было главным стимулом в СССР для устройства выборов, так как всегда заранее было известно, кто победит. Можете себе представить, какое наследство получила Россия от избирательной системы СССР! А теперь, законно предположив, что семьдесят процентов работников избирательной системы России те же лица, что работали в СССР, поймете, насколько сейчас изменился процесс… Но мой рассказ не о выборах, а о любви и флирте.
Я должен был на участке проследить за размещением мебели, урн и буфета – главной привлекательной силы для избирателей. Ведь там продавали горячие сосиски в целлофане и соки в бумажных стаканчиках! Прийти на выборы и не купить ничего в буфете было просто нарушением советской традиции!
На соседнем участке, разместившемся в той же школе, вдруг появилась девушка потрясающей красоты! Она была похожа на тех самых красавиц с обложек зарубежных журналов, которые контрабандой провозились в СССР из-за границы!
Все мужчины на обоих избирательных участках были сражены наповал ее внешностью. А она ни на кого внимания не обращала, и вообще было очевидно, что все происходящее страшно не вязалось с ее образом и жутко ей не нравилось. Это был день накануне выборов, и красавица должна была завтра с раннего утра сидеть «на букве» в своем участке: отмечать в списках голосующих, чьи фамилии начинались именно с этой буквы.
Я, естественно, постарался с ней заговорить. Подошел, как посол, с соседнего участка, дескать, сравниваю степень готовности к завтрашнему дню! Она очень неохотно ответила на мои вопросы и дала понять, что наш контакт ей неинтересен. Но все-таки в течение дня мы с Настей периодически общались. А вечером, когда все было готово и можно было уезжать Домой, она вдруг сама подошла ко мне и говорит:
– Знаете, Артем, у меня неприятности! Мне негде сегодня ночевать!
От такого начала я просто опешил и, придя в себя, сказал:
– Я вообще-то живу не один! С бабушкой! Но, пожалуйста давайте поедем ко мне, у меня двухкомнатная квартира, я сам в отдельной комнате…
– Нет-нет, вы меня не так поняли! Я к вам ни за что не поеду, я же вас совсем не знаю! Просто я живу в Ясеневе, на самой окраине города, а завтра здесь нужно быть в шесть утра, за час до выборов. Я договорилась с подругой, которая живет рядом, что у нее переночую, а она, представляете, куда-то делась. На звонки не отвечает!..