Миллионер
Шрифт:
Схема была проста, как все гениальное: по указанию компетентных органов в мазут низкого качества при погрузке на корабль прямо в нефтеналивном порту добавляли дизельное топливо – и получался высококачественный нефтепродукт, который стоил гораздо дороже, чем отходы и сливы.
Разница составляла примерно пятьдесят-семьдесят долларов за тонну, и ее выплачивали уже за границей, проведя в иностранном порту дополнительный анализ качества груза. Причем, поскольку нашим внешнеторговым посредником была фирма, работавшая на КГБ, все средства попадали на их валютные счета. Деньги эти были совершенно неучтенными, они нигде не фигурировали и никакому контролю не подлежали.
И вот когда меня во второй раз вызвали в Лефортово на допрос, я обо всем этом рассказал следователю. Дело сразу же прекратили. Меня спасли депутатская неприкосновенность и популярность, созданная прессой.
Гукасян очень испугался и сбежал в Америку. Но в 93-м году решил вернуться в Россию. Привез десять лимузинов, выгодно их продал, закрутил свой бизнес…
И вдруг звонит мне в Лондон, чтобы сообщить о том, что дело о контрабанде вновь открыто: через три года после закрытия с формулировкой о недостаточности доказательств!
– У меня есть влиятельные друзья, – сказал Гукасян. – Если хочешь, я тебя с ними познакомлю. Они готовы помочь!
Я согласился, и вскоре он привез в Англию этих «друзей». Одного я знал и раньше, а второй, как потом выяснилось, был вором в законе, тем самым Наумом.
Он сказал:
– Артем Михалыч, я как официальный представитель МВД(!) предлагаю вам выкупить ваше уголовное дело – всего за шесть миллионов долларов!
– За сколько?
– А что вы удивляетесь – там одних только ваших телефонных разговоров из Англии аж четыре тома, а всего тридцать два! Не зря же люди работали…
– Ну хорошо, допустим, я заплачу эти шесть миллионов – и что?
– Мы отдадим вам дело. А что вам еще нужно?
– Мне нужно, чтобы министр внутренних дел России господин Дунаев и председатель КГБ Баранников выступили бы публично по первому каналу телевидения и сказали, что они ко мне никаких претензий не имеют, а я сам не имею отношения ни к какому криминалу!..
– Нет проблем! – легко согласился Наум. – Хоть завтра! Мы вам доверяем, если вы согласны, мы все сделаем вперед, а потом уже оплата. Соглашайтесь!
– Я должен подумать, – сказал я.
В то время шесть миллионов долларов – это как раз все, что у меня было на банковских счетах.
Они уехали, а я стал выяснять и думать, откуда ветер дует. За оказанную медвежью услугу я остался «благодарен» Гукасяну на всю жизнь. И вот неожиданно все разъяснилось само собой.
За полгода до этого разговора ко мне приезжал один парень из России, сделавший такую же, как в свое время Герман Стерлигов, молниеносную карьеру капиталиста. Только Герман уже исчез с горизонта известности, а этот парень был на пике славы.
Звали его Виктор. И компания у него была «Виктор», и банк с тем же названием. А еще он был спонсором и фактическим владельцем московской футбольной команды «Локомотив», тогда не слишком популярной. Он полностью выплачивал заработную плату футболистам и тренерам, а также содержал стадион и все спортивные сооружения клуба за свой счет. Еще у Виктора были корабли и двенадцать больших приватизированных самолетов. Подумать только! Это все уже было в 1993 году!
Мы с ним провернули очень красивую финансовую операцию. Я помог Виктору взять под залог этих самых самолетов западный кредит в инвестиционном банке. Он уехал очень довольный: ни до нас, ни после нас такое никому не удавалось. Под залог российских самолетов западные банки денег никому больше не давали.
И тут он снова прилетел и сообщил, что у него все отняли и он разорен…
Оказывается, к нему сначала приехали бандиты и потребовали, чтобы он передал все имущество с баланса на баланс: и офис, и банк, и самолеты с кораблями!
Охрана Виктора выставила их за дверь. Но бандиты обещали вернуться послезавтра. Не завтра, уточнили они, а именно послезавтра!
С утра на следующий день появился отряд вооруженного ОМОНа, прозванный народом «маски шоу». Под дулами автоматического оружия всех уложили лицом на пол – и женщин, и бывших на переговорах иностранцев. Потом крушили мебель, повалили несколько шкафов, разбили журнальные столики, несколько мониторов от компьютеров, забрали с собой жесткие диски и все документы. Уходя, ударили пару раз по спинам лежавших прикладами автоматов…
А на следующий день опять явились бандиты. Виктор понял, что дело совсем плохо. Он все передал им на баланс какой-то подставной фирмы и уехал. Отдал и стадион «Локомотив», и свою любимую команду.
Вскоре после разговора со мной в Лондоне Виктор уехал и вообще исчез. Говорили, что его убили где-то в Болгарии, куда он смог перегнать два из своих кораблей. Но его достали и там.
И вот я неожиданно узнаю, что фирма, где работал Гукасян, от которой ко мне приезжали «гости», совсем недавно приобрела как раз двенадцать самолетов. И название ее совпадает с той бандитской, которую называл мне Виктор.
Мне стало известно, что за этой фирмой стоял не только ОМОН, а гораздо более серьезные криминальные силы. Независимое расследование привело нас прямо в правительство Ельцина. Мне сильно помогла тогда, уже не страшно, увы, это написать, моя убиенная подруга Галина Старовойтова. Связи этой мафии тянулись строго вверх до самого вице-президента России господина генерала Руцкого. А тут вдобавок мне позвонил один из моих приятелей-депутатов и говорит: «Тобой генерал Руцкой сильно интересуется». Он тогда прямо в печати заявил, что Тарасов в Англии контролирует вывезенные российские капиталы на сумму полтора миллиарда долларов США. И что я должен быть немедленно депортирован из Великобритании и выдан российским властям по инициированному им запросу Интерпола.
Я не знал, что делать, и в отчаянии позвонил в Кремль Коржакову, старому моему приятелю еще со времен первого депутатства в российском Верховном Совете. Тогда, в период наших первых встреч, он был простым охранником у Ельцина, ни в политику, ни в экономику не лез. Я не мог и предположить, что теперь, меньше чем за два года, Коржаков превратился едва ли не в самого влиятельного человека в России, которому кланялись и Смоленский, и Березовский, и все остальные – от министров до военных начальников.