Чтение онлайн

В английском суде нельзя заранее назвать сумму денег, на которую вы претендуете за моральный ущерб. Это прерогатива самого суда. Что, с одной стороны, не так уж плохо, с учетом прецедентов по аналогичным делам, в которых проигравшие стороны выплачивали многомиллионные компенсации.

Адвокаты агентства «Инносент» денег на подкуп свидетелей в России не жалели. Они останавливали в коридорах Думы депутатов и предлагали за деньги подписать против меня бумагу, в которой утверждалось, что я преступник. Нарвались с этим на мою подругу – Галину Старовойтову, которая не просто послала их подальше, но и, наоборот, написала показания в суд в мою защиту, сообщив о попытке ее подкупа! Некоторые депутаты, естественно, бумаги подписывали! Но это все было бы еще ничего, а вот то, что адвокатам газеты удалось подкупить несколько официальных лиц: полковников МВД и даже представителя Интерпола в России, – это уже было делом серьезным. Они также заплатили за возобновление моего уголовного дела в России. Помните, все та же история с контрабандой мазута в 1989 году!

Полковники дали одинаковые показания, как под копирку, нарушив тем самым множество российских законов. Во-первых, тайну следствия, во-вторых, уж они-то как раз и не имели права называть меня преступником до решения суда из-за своих должностных обязанностей.

В дальнейшем – по признанию самой адвокатской конторы «Инносент» – для добывания этих показаний было истрачено в России два с половиной миллиона долларов, которые заплатила газета «Вашингтон пост»!

Я очень сильно нервничал! Слежка в Англии, очевидно, организованная после обращения подкупленного представителя Интерпола в Москве, окончательно выбивала меня из колеи. Мои адвокаты абсолютно обнаглели и требовали гонорары по двадцать-тридцать тысяч фунтов стерлингов в неделю! Моя репутация в мире бизнеса была подорвана. Меня перестали приглашать на встречи Клуба молодых миллионеров, были разорваны сделки и контракты. В Лондоне со мной предпочитали не общаться депутаты английского парламента, которые еще совсем недавно пили водку и встречались со мной в клубах. Но, конечно, не все из них.

Все же настоящие друзья отреагировали на статью вполне спокойно. Я помню, как позвонил Джиму Джеймсону, имя которого также упоминалось в статье. Там было написано, что журналист созвонился с Джимом Джеймсоном и тот ответил ему на вопросы о знакомстве со мной. Бывший министр торговли США назвал меня своим другом и пионером капитализма в России, таким же первопроходцем, какими были первые поселенцы в Америке. И даже героем России. Все это описывалось в издевательском тоне: смотрите, мол, как недальновиден американский министр!

Когда я позвонил, Джим еще не читал статью или, по крайней мере, мне об этом не сказал! Я объяснил ему по телефону, что подаю на газету в суд, что там все ложь и я очень прошу нормально на все это отреагировать. Джим выслушал меня и вдруг спросил:

– Ты посмотрел внимательно, твоя фамилия в статье правильно написана?

– Да, а при чем тут это?

– Нет, ты мне скажи, там правильно твоя фамилия указана, они не наврали в буквах или в имени?

– Да нет, Джим! Так и написано – Артем Тарасов!

– Ну, тогда я тебя поздравляю с большой удачей! – сказал Джим. – Попасть на страницы газеты «Вашингтон пост», да еще на целый разворот, – это огромная удача! Поздравляю! Абсолютно никакой роли не играет, что они о тебе написали! Главное, чтобы правильно была напечатана твоя фамилия! Прими мои поздравления!

Адвокат Кузнецов, получив от меня копии письменных (под копирку) показаний наших российских полковников в суд Великобритании, очень обрадовался!

– Теперь я их сделаю! – сказал он мне по телефону. – Не только твое дело закроют, но и погон своих лишатся, сволочи! Я подаю на них в суд от твоего имени и по твоей доверенности! Будет решение российского суда об их ответственности за клевету, и тогда ничего не стоит выиграть дело и в Лондоне!

Это показалось мне обнадеживающим. Дело в том, что в английском суде показание полковника милиции могло быть расценено как показание, сделанное, например, полковником Скотленд-Ярда! В силу своего служебного положения врать в суде полковник полиции просто не может! Так же могли бы отнестись и к показаниям милиционеров. Доказать же, что им дали взятки, у меня возможности не было. Да в это просто мог не поверить английский суд: как это можно дать взятку милиционеру, то есть полицейскому? Разве такое в принципе возможно?

Кузнецов подал в суд на полковников МВД за клевету, на следователя, ведущего мое уголовное дело в России, и на представителя Интерпола в Москве!

После этого и началась за мной слежка в Лондоне. Полковники действительно испугались остаться без погон, поэтому просто сам факт моего существования на земле представлял для них реальную угрозу. Если бы со мной, например, произошел несчастный случай в Англии, всем бы стало легче! Я понимал, что такой случай можно и подготовить!

Поэтому однажды я собрал портфель, удочки, написал записку жене и улетел из Англии, никого не поставив об этом в известность.

Сначала я попал в Амстердам: пошлялся там по кварталу «красных фонарей», посмотрел местный филиал Музея мадам Тюссо, Музей марихуаны, половил рыбу в каналах… Потом меня потянуло в Данию, и я отправился в Копенгаген, в котором никогда раньше не бывал. Пожил там, полюбовался на памятник Русалочке на камне, посетил парк Тиволи, попил пиво на набережной залива. Потом была Швейцария, откуда я почему-то махнул аж в Таиланд.

А через две недели избыточной экзотики в Таиланде я отправился в Канаду. Вначале в Ванкувер, где ловил лососей в озере. На неделю слетал из Ванкувера в форт Святого Джона на границе Канады и Аляски. Там клевали огромные судаки и северные щуки.

Далее я направился в Торонто, где поселился на самой длинной улице в мире Young Street, протянувшейся на 250 километров! Я жил на этой улице по адресу дом 1. Вставал каждое утро и шел по ней пешком. Заходил в магазинчики, маленькие кафе, кинотеатры. Погода летом в Торонто стояла просто замечательная, и мой маршрут каждый день все удлинялся. Сначала я проходил три километра и возвращался на такси, потом хватало сил идти в обе стороны, потом пять километров, потом семь, десять!

Как-то наткнулся на объявление о пересадке волос, чтобы ликвидировать лысину. Воспользовался их услугами. Засеяв лысину фолликулами волос с задней части головы, поехал ждать новую поросль в маленький и уютный город на озерах в тридцати километрах от Торонто. Оказалось, что там родина моего с детства любимого писателя Стивена Ликока. Каждый день я пил чай в его домике-музее на озере, который он когда-то построил своими руками, сидел на его терраске, читал местные газеты. Мне нравилась моя новая жизнь.

Ночами я играл в огромном индейском казино в местной резервации, а ранним утром брал катер и ловил рыбу в потрясающих озерах. Клевали и ловились огромные басы – большеротые окуни, которые не водятся в России. Попадались и рыбы под названием «гарпия», обладавшие восхитительными вкусовыми качествами. Мне готовили их в местном ресторанчике, подавая вместе с жареной картошкой фри.

Я не звонил ни домой, ни в офис, и никто не знал, где я нахожусь, просто исчез человек – и все! Для жены, конечно, это был большой стресс, который, как ни странно, пошел ей на пользу. Она вскоре начала понимать, что такого размера дом ей просто не нужен, что и пяти комнат на двоих вполне хватит. В магазинах, куда Лена привыкла ежедневно ходить, она вдруг обратила внимание, что цены абсолютно несуразные и не соответствуют реальности жизни!