Миллионерша поневоле
Шрифт:
— Да и слава богу.
Помолчали. Злость и ревность душили Люси, поэтому она постаралась, чтобы ее следующий вопрос прозвучал как можно развязнее:
— Вы с ней тут… кувыркались?
— Что ты! Ты же знаешь свою старшую сестру с детства. Она способна разбудить визгом все графство, если ей на ногу случайно залезет паук. Потом, здесь как-то… не гламурно.
Люси похолодела. Неужели они встречались в доме? Или в коттедже?
— Кстати, во избежание путаницы сообщу, что ничем особенным мы с Вероникой не занимались в принципе. Никогда. Веришь?
— Да мне какое дело. Хоть на пяльцах вышивайте.
— М-да… Ты права. Извини. Так что там насчет оргий с попойками в Бассингтонской школе для благородных девиц?
— Ну это не оргии, конечно, но… после каникул многие привозят из дома выпивку. Шерри, коньяк… В заборе есть дыра, через нее мы убегаем и покупаем портер.
— Ого!
— Ага.
Вообще-то Люси почти не врала. В свое время для нее самой стало шоком то обстоятельство, что многие из ее товарок по школе к своим двенадцати-тринадцати годам уже были законченными алкоголичками. Только вот сама Люси этих девочек избегала и побаивалась.
Морт горько рассмеялся во тьме.
— Наивный я парнишка! Думал, дети сильных мира сего растут, как цветочки в теплицах. А как насчет мужчин?
— В смысле?
— В смысле парней. Они принимают участие в ваших оргиях?
— Ты что, это же школа ДЛЯ ДЕВОЧЕК!
— Только пьющих…
В его голосе звучало брезгливое изумление. Похоже, он действительно считал ее маленькой, а сейчас вдруг прозрел. Исключительно молодостью и наивностью Люси можно объяснить тот факт, что она немедленно принялась уверять Морта в своей опытности и развращенности…
— На самом деле неподалеку от нашей находится мужская школа. С парнями мы обычно встречаемся на стадионе и в тренажерных залах. Именно там мы и занимаемся… грязными делишками.
«Мы» — сильно сказано, учитывая ее освобождение от физкультуры, да и вообще… Однако Морт, кажется, принял все за чистую монету.
— Похоже, я тебя недооценил. Ты не сильно уступаешь сестрице…
— Я не шлюха!
— Фу, Солнышко, как не стыдно. Твоя сестра тоже не она, просто…
— Дай еще виски.
— Не думаю, что это хорошая идея. Впрочем… это же твой виски, из твоего буфета, который стоит в твоей кухне твоего дома.
Через пару минут Морт отобрал у нее бутылку.
— Хватит. Мне вовсе не улыбается тащить твое бесчувственное тело на закорках. Спросит леди Гермиона — чего это ты приперся посреди ночи, Морт Бранд? А я ей — дочку вашу малотрезвую притащил. Не разрешили вы жениться на Веронике — пришлось выпивать с младшей. Исключительно с горя.
Люси вдруг хихикнула. Голова у нее кружилась, но в теле образовалась приятная легкость.
— М-морт? У т-тебя ничо… не выйдет!
— В смысле?
— На закорках — не выйдет! Надор… ик!… вешься!
— Тут ты права.
— Сам дурак!
Извилистые пути логики пьяного человека привели Люси от безудержного веселья к горькой обиде в одну секунду. Она немедленно впала в черную меланхолию, представив себя рядом с Вероникой — тяжеловоз рядом с арабским скакуном. Или скакуньей?..
Морт тем временем тоже выпил. Да, он был на шесть лет старше Люси, но и он был очень, очень молод. Хмель ударил в голову, потек ядом по жилам.
— Не лучший эпизод в моей жизни — твоя сестрица. Лучше бы я с ней действительно переспал.
— Ха! Не волнуйся. За тебя это сделали другие.
— Точно. У, злая Люси! Разве можно так о родной сестре?
— А чего она! Слушай, Морт, я насчет коттеджа… это подло, что мама так поступила с
i замками и вещами. Ты должен нанять адвоката. У меня есть… ик!.. деньги, так что…
— Забудь. Ты хорошая девочка, Люси. В этом нет нужды. Я все равно уезжаю из Англии.
Ее как будто холодным душем окатили.
— Как — уезжаешь?
— Поеду в Штаты. Мне предложили работу. Буду заниматься программированием.
— А когда ты… вернешься?
— Я не вернусь. Во всяком случае, сюда точно не вернусь. Незачем и не к кому.
Глупый, жестокий, слепой Мортимер Бранд, ты должен вернуться ко мне, к той, которая ловила каждый твой взгляд, каждую улыбку, каждое слово! Я так люблю тебя, я не могу без тебя жить, а ты одной фразой убиваешь меня, лишаешь мою жизнь смысла…
Лучшие речи мы произносим мысленно. Широко известный факт.
Люси вдруг затошнило. Виски — напиток для суровых, молчаливых мужчин, но никак не для юных дев.
— Мне надо идти… Возьми свою куртку.
— Погоди. Сиди. Люси, я виноват.
— В чем еще?
— В том, что не сказал тебе… молчал…
— А с чего это ты должен мне что-то говорить? Я же никто! Солнышко, Плюшка, Тыковка, слоненок Думбо, младшая сестричка Божественной Вероники, ее жалкая тень…
— Не смей так даже думать!
— Отпусти меня, мне больно.
— Ты не можешь так думать, поняла? Ты совсем другая! Я знаю, тебе казалось, что Вероника тебя затмевает, что ты всегда в ее тени…
— Ха-ха-ха. Три раза. Я не тень. Я — невидимка. Меня нет.
— Господи, что ж ты за дура-то, Люси! Да ты уже сейчас — больше чем она когда-нибудь сможет стать!
— Это точно! Во мне килограммов на десять больше…
Он гладил ее по лицу, и она умирала от счастья и тоски, потому что никогда, никогда ей не стать для Морта Бранда тем, чем стала для него Вероника…
— Если… я так… чертовски хороша… почему же ты встречаешься с ней, а не со мной?
— Ты еще слишком юная, девочка моя…