Чтение онлайн

— Люси, я пришел не для того, чтобы у парнишки были проблемы. Он хороший мальчик. Во многом — благодаря тебе. Я прекрасно понимаю, как нелегко было растить его в одиночку, я сам вырос без отца…

— Можно подумать, тебя это волнует!

— Меня это волнует, Люси. И поэтому я здесь.

Карие глаза гипнотизировали ее, а на дне их горел огонь, хорошо ей понятный. Люси изо всех сил стиснула кулаки.

— Ты хочешь со мной переспать? Морт и бровью не повел.

— Хочу. И этого тоже хочу, Люси. Но пришел не за этим. Я хочу помочь. А что до твоего вопроса… я предпочитаю, чтобы такие вещи происходили по доброй воле обеих, так сказать, сторон.

— Что ж, отвечу тебе прямо и откровенно: спать я с тобой не собираюсь, денег от тебя не приму, благотворительность ненавижу.

— Ты в беде, Люси.

— Это я раньше была в беде, Морт. Когда обнаружила, что беременна, когда жила в приюте, когда мыла вонючие лестницы в своем доме в Сохо, когда Билли хотел есть, а у меня не было денег… Сейчас я в порядке! В полном порядке. И даже если бы я была не в порядке — от тебя все равно не приняла бы ни пенса. Меня нельзя купить.

Его глаза сделались холодными и злыми.

— Насколько я помню, этого и не требовалось.

— Подонок!

— Возможно.

— Мне было пят… шестнадцать лет, я была пьяная и взбудораженная — неужели из-за этого ты всю жизнь будешь считать меня своей подстилкой? Из-за одной ночи?

— На прошлой неделе ты пьяной не была. И тебе уже не шестнадцать.

Морт схватил ее за плечи, но Люси даже не пыталась высвободиться. Она смотрела в ненавистные и любимые глаза и выплескивала из себя всю боль прожитых лет.

— Да! Мне двадцать шесть! Я мать-одиночка, которая ни разу не спала с мужчинами с тех пор, как родился мой сын, и у которой сейчас не лучший период ее жизни. Убей меня за это! Доволен?

— Очень интересно! То есть Джереми держит тебя на голодном пайке? Ждет первой брачной ночи?

— Тебя это так удивляет? То, что остались еще на свете добропорядочные мужчины?

— Да куда уж мне понять! Я же не аристократ. Только вот знаешь, это ужасно — собираться замуж за человека, который расчетливо ждет до свадьбы, прекрасно зная, как ты плачешь по ночам в подушку…

— Я не плачу ни в какие подушки! И я сама знаю, что мне нужно…

На этом силы и ярость иссякли, и Люси Февершем с каким-то странным всхлипом-рычанием притянула к себе Морта и впилась в его губы поцелуем, который при всем желании нельзя было бы назвать братским.

Морт обнял Люси, и они рухнули на диван, а потом скатились на ковер.

Его руки скользили по изголодавшемуся телу женщины, ласкали, гладили, бережно и нетерпеливо раздвигали тонкую ткань.

Теплая жесткая ладонь легла на грудь Люси, и она чуть не закричала от боли — так напряжена и возбуждена была ее плоть.

Они не помнили, как оказались обнаженными. Люси исступленно целовала грудь Морта, ласкала широкие плечи…

Она мечтала об этом. Она так хотела этого. Это словно глоток воды в пустыне, словно кусок хлеба для голодающего…

— Тихо, маленькая, не плачь… Сейчас тебе будет хорошо…

Ей уже было хорошо, так хорошо, что под стиснутыми веками пылали звезды, а воздух в груди закончился. Сердце разрывалось от счастья, а ведь это была еще только прелюдия…

Она закричала через несколько мгновений, почти теряя сознание от сладкой судороги, пронзившей все ее тело. Морт подхватил ее на руки прижал к себе.

Она не могла открыть глаза, не могла смотреть на Морта. В голове промелькнула шальная мысль: словно во второй раз потерять невинность…

— В следующий раз мы не будем торопиться, Солнышко…

Она вывернулась из его объятий, села, подтянула к себе халат и только теперь посмотрела на Морта прямо и спокойно.

— Следующего раза не будет. Я не хочу, чтобы ты сюда приходил.

— Что это значит?

— Это значит, что мне не нужны отношения, после которых мужчина встает, одевается и идет по своим делам, бодрый и веселый. Ты хочешь со мной спать — я могла бы удовлетворить это желание, но только не здесь. Не в доме, где живет мой сын.

— Ах ты ж!

Морт заметался по комнате разгневанным смерчем, быстро одеваясь. Люси почувствовала, как к горлу комок подступил. Он опять уходит — и она опять бежит за ним, как собачка…

— Ты не понял меня…

— Где уж мне понять тебя, Люсинда Февершем.

— Я имела в виду…

— Я понял, что ты имела в виду. Такой вид арендной платы меня не устраивает. Остановимся на двухстах фунтах в месяц. Натурой не беру.

— Я…

Она запнулась, наткнувшись на его яростный взгляд. Он никогда еще так на нее не смотрел. С презрением, с отвращением, словно на самую последнюю…

— Это ты пришел ко мне, не я…

— Значит, как был дураком, так и остался. Он вылетел под дождь, сильно хлопнув дверью, и Люси Февершем сделала то, чего не делала уже десять лет.

Она села под дверью и разрыдалась в голос.

Дождь, сочувствуя ей, усилился.

Она бы с удовольствием прорыдала до вечера, но тут раздался телефонный звонок. Звонил Джереми Ривердейл, и Люси постаралась придать своему голосу человеческое звучание.

— Люси? Добрый день, милая.

— Привет, Джереми.

— Ой! Ты простыла? А я хотел пригласить тебя сегодня вечером поужинать…

— Нет-нет, я не простыла, просто… лук режу и реву в три ручья.

— Слава богу. Люси, так мы можем увидеться? Мне надо с тобой поговорить.

— Что ж, приезжай в гости. Поужинаем дома.

— О! А… ты уверена, что это не причинит тебе неудобств? Я не хотел бы, чтобы из-за меня…

— Никакого неудобства, Джереми. Я приготовлю мясо с черносливом, есть бутылка сухого вина. Давай часиков в восемь, хорошо? Только позвони от ворот, я выйду и встречу тебя. У нас новая система.