Миллионерша поневоле
Шрифт:
Если честно, то Морт вообще ничего не понимал. Пока что. Он себя чувствовал примерно так, как чувствует себя дурашливый и исполненный любви к всему человечеству щенок ретривера, неожиданно ткнувшись в оскаленную морду мрачного ротвейлера, защищающего свою территорию.
Потом на смену растерянности пришла обида. Ничего, эта территория недолго будет принадлежать ротвей… Февершемам! И в самом деле, есть что-то заманчивое в мысли о том, что гордая леди Гермиона продает свое родовое гнездо сыну барменши из пивной «Герб Февершемов». Морт рассеянно огляделся по сторонам.
— Надо выкинуть половину мебели, а вот тут, над камином, повесить мой портрет. В латах. И скрещенные алебарды под ним. Или мечи. Возьмешься за портрет? Я заплачу, не волнуйся.
— С какого это перепугу я должна…
— Насколько я помню, ты была у нас художницей.
— Это в прошлом.
— А как же мечты о художественной школе?
— Я была занята другим.
— Понимаю. Балы, тусовки, приемы. Трудная жизнь светской леди.
Люси усмехнулась и ничего не ответила. Сизый туман внезапно потек перед глазами. Воспоминания обступили не хуже, чем ночной кошмар…
Пятнистые стены. Серенькое казенное белье. Кровати, кровати, кровати… В комнатах они жили человек по десять, не меньше…
— …Я и говорю, ничего нет хуже, когда женщина пьет. Моя мать всю мою жизнь, сколько себя помню, пила. И ходили к ней всякие… Сначала конфеты мне носили, жвачку, лимонад, а потом, когда я в рост вошла, подкатываться начали. Ясно дело, я уже могла бы и по роже съездить, не ребенок ведь, да только без толку. Вот я и ушла. К козлу своему.
— Так раньше и надо было уходить, чего тянула?
— А школа? Хоть пятый класс надо было кончить… в смысле закончить? Чего вы ржете, дуры?
— Бросьте, девки, у всех здесь одно и то же. Кому из нас дома хорошо жилось? К тебе, Бесс, хоть чужие мужики подкатывались, а ко мне — мой собственный папаша родной. А кабы я папаше внука родила, что бы мне мамаша сказала? Когда проспалась…
— Ха-ха-ха…
— Хи-хи-хи…
— Хо-хо-хо… Ну, Роз, ты как скажешь…
— Тихо, балаболки, детей разбудите. Роза, чем зубоскалить, пошла бы лучше пеленки своему сменила. Хнычет…
— Эй, новенькая, как тебя… Санни! А ты как здесь очутилась? Тоже небось родители пьют?
— Нет, дело не в этом. Просто моя мать — кавалерственная дама, и она…
— Ха-ха-ха!
— Хи-хи-хи!
— Хо-хо-хо! Ой не могу, ща описаюсь! Хле-ще Рози заливает новенькая! Кавалерственная дама! А детеныш у тебя от прынца Уэльского?
— Хватит ржать, спать давайте, а то кормление уже через два часа…
Люси очнулась и сердито тряхнула головой. Долой воспоминания! Пусть Мортимер Бранд думает что угодно, у нее теперь все по-новому, у нее масса планов и вся жизнь впереди! А Морт пусть остается в старом доме наедине с собственными призраками.
— Дальше будешь смотреть?
— Естественно! Слушай, Люси, я что-то не пойму, вы вообще хотите дом продать или нет?
Дурацкий вопрос. Разумеется, не хотим. Приходится.
Хотя если разобраться… Мама безвылазно живет в Лондоне, Вероника переехала в Европу и подвизается в качестве модели аж в самом Париже, так что из всей семьи Фе-вершем остается одна Люси. Она лично с удовольствием осталась бы здесь навсегда, но…
Тем временем Морт дошел до ее комнаты и помедлил, прежде чем открыть дверь.
— Это ведь твоя комната, да?
— Да.
— Я могу войти?
— Конечно, я же сказала…
— Здесь все осталось по-прежнему. Черт, сильное ощущение. Как будто и не было этих десяти лет. Ты все еще живешь здесь? Вид у комнаты не такой заброшенный.
— Просто я часто здесь бываю. Скоро заберу отсюда книги, краски и всякую ерунду, перевезу к себе. Мебель, к сожалению, совсем не подходит.
— Где же ты теперь обитаешь?
— Неподалеку.
— Замужем?
— За кем это могу быть замужем, по-твоему?
На редкость дурацкий ответ она дала, это надо признать. Морт это оценил и наградил одной из своих фирменных противных ухмылок.
— Ну мало ли… Были же парни в Грин-Вэлли. Да и к вам в гости приезжали всякие… с сыновьями. Рыжий был такой парнишка, ты с ним еще верхом вместе каталась. Ферфакс!
— Морт, ты же не был здесь десять лет! Неужели ты думаешь, здесь ничего не изменилось?
— Ты права на все сто, а я слишком увлекся воспоминаниями. Так бывает. Думаешь, что меняешься только ты сам, а дома все ждет тебя, совершенно не изменившись…
Люси торопливо принялась перебирать папки на столе, пряча глаза. Увы, ничего и в самом деле не изменилось, Морт Бранд. Все эти десять лет Люси Февершем думала только о тебе, вспоминала только тебя, хотела увидеться только с тобой…
— Какова же новая Люси Февершем? Молодая девица двадцати… позволь… пяти, если не ошибаюсь, лет, так и не окончившая художественную школу, но не оставившая, как я вижу, занятий живописью?
— Ну… я занимаюсь чужими жилищами.
— Ай! Дела Февершемов плохи настолько, что ты работаешь… уборщицей?!
— Очень смешно! А если это так — ты что-то имеешь против этой профессии? Насколько я помню, твоя мама у нас убиралась.
— Видишь ли, моя мама просто подрабатывала, а с твоим обликом это как-то не вяжется… Глупо звучит. Короче, я представлял себе нечто другое.
— Ну знаешь! Я тоже не думала, что ты станешь миллионером и акулой бизнеса
— Да ну, какая акула… Да я и не собирался, если честно. Вдохновенно писал компьютерные программы, а потом как-то так взял — и выдумал новую поисковую систему. И как оно поперло…