Чтение онлайн

– Обыщите, – сказал я.

Он поймал скомканный пиджак. Кит нетерпеливо схватил его и обшарил карманы. Ни золота, ни серебра. Не украдено ничего.

На мне была свободная клетчатая рубашка. Я расстегнул манжеты и пуговицы спереди, стянул рубашку через голову и тоже швырнул ее Конраду.

Я стоял обнаженным до пояса. Я улыбался. Расстегнув брюки, я начал расстегивать ремень.

– Теперь брюки? – весело спросил я Конрада. – Ботинки? Носки? Еще что-нибудь?

– Нет. Нет, – смутился он. Он сделал движение, как будто застегивает «молнию» на брюках. – Наденьте рубашку. – Он кинул мне рубашку. – Возможно, вам нельзя доверять, и я очень в вас разочаровался, должен признаться, но вы не мелкий воришка. – Он повернулся к Киту. – Отпусти его, Кит. Найди для выяснения отношений какое-нибудь другое место. Только не в моей комнате.

Я надел рубашку, застегнул, но заправлять в брюки не стал.

Дарт жалобно проговорил:

– Прости, отец.

Конрад показал жестом, что видеть нас не желает. Дарт протиснулся мимо стола, с опаской посматривая на Кита, который не выпускал из рук мой пиджак.

Прихрамывая, я медленно двинулся вслед за Дартом, полагаясь на палку и как на опору, и как на орудие защиты.

Конрад язвительно кинул мне в спину:

– Надеюсь, мистер Моррис, мы с вами больше не встретимся.

Я опустил голову, признавая, что виноват.

Кит не делал никаких движений, показывавших, что он готов отдать мне пиджак.

Просить вернуть его я не собирался. Не следует испытывать счастье, подумал я: малейшее неосторожное движение могло вызвать извержение вулкана. Мне бы только добраться подобру-поздорову до двери и выбраться тихонечко в холл, а там как-нибудь, как таракану, пробраться к выходу.

Я старался не проронить ни звука, пока мы не оказались на улице, но никто не остановил нас сердитым окриком. Дарт быстро шмыгнул в машину, рядом с которой теперь стоял китовский «Ягуар», и нетерпеливо ждал, пока я проковыляю на свое место.

Когда заработал двигатель, он тяжело выдохнул «фу» и нажал на газ. Выехав на дорогу, добавил:

– Боже мой, ну и разозлился же он.

– А вы, тоже мне, наблюдатель хренов, – не сдержался я. – Куда же вы смотрели?

– Да уж так получилось, извините.

– Вы спали, что ли?

– Нет… нет… читал.

Меня осенило:

– Этот дурацкий журнал о лысых?

– Ну… я… – он жалостливо улыбнулся, признавая, что виноват.

С этим ничего нельзя было поделать. Сигнал клаксона позволил бы мне успеть перебежать из конрадовского святилища в ванную около задней двери. То, что меня застали у тайника, было не только неприятно, если не сказать, чертовски неприятно, но еще могло натолкнуть Конрада на мысль проверить содержимое его коробок. О последствиях этого лучше было даже не думать.

– Вы так долго не выходили, – пожаловался Дарт. – Что вас задержало?

– Я хотел внимательно изучить чертежи.

– И еще, они приехали в машине Кита, – вспомнил Дарт извиняющее обстоятельство. – А я ждал отцовскую машину.

– Да уж, наблюдатель, ничего не скажешь.

– У вас был такой виноватый вид, – Дарт старался переложить вину на меня.

– Да, я чувствовал себя виноватым.

– Это надо же, Кит подумал, что вы можете что-то украсть… – Он помолчал. – Когда вы сняли рубашку… ну, я знал, что на вас свалились куски трибун, но такие шрамы, такие синяки… Наверное, очень больно.

– Все прошло, – вздохнул я. В тот момент я совсем позабыл, что он стоял за моей спиной. – Трудно ходить было из-за порезов на ногах, но теперь уже лучше.

– Кит чуть было не умер от шока, когда вы выхватили у него палку.

«Теперь он будет осторожней, – подумал я с сожалением, – для меня это вряд ли может обернуться преимуществом».

– Куда едем? – спросил Дарт. Он машинально повернул в сторону ипподрома, когда мы выехали из ворот усадьбы. – Обратно, к Гарднерам?

Я пытался собраться с мыслями:

– Вы не знаете, Ребекка сегодня выступает? Он ответил несколько озадаченно:

– Нет, не думаю. Она, конечно, была на встрече.

– Мне нужно поговорить с Марджори, – сказал я. – И съездить в Стрэттон-Хейз.

– Что-то не могу вас понять.

– Ладно, но отвезете меня туда?

Он рассмеялся:

– Я, значит, теперь за шофера у вас?

– Из вас выйдет шофер намного лучший, чем наблюдатель.

– Большое спасибо.

– Или одолжите мне машину.

– Нет, – промолвил он, – я отвезу вас. С вами никогда не соскучишься.

– Тогда сначала к Гарднерам.

– Есть, сэр.

Миссис Гарднер встретила меня у себя на кухне с деланным испугом, сказав, что я одолжил ей пятерых поваров на слишком короткое время, часа совсем недостаточно. Я предложил ей пользоваться их услугами еще несколько часов. Она сказала, что предложение принимается.

– Скажите мне, если я злоупотребляю вашей добротой и подбрасываю их очень надолго, – предупредил я ее.

– Не говорите глупостей. Я их люблю. И, кроме того, Роджер говорит, что, если бы не вы, ему бы не видать работы, как своих ушей, – и что бы мы тогда делали.

– Он так думает?

– Не думает, а знает.

Чувствуя себя благодарным и несколько успокоенным, я оставил Дарта в кухне, пошел к автобусу и там, оставшись в одиночестве, вставил украденную кассету в магнитофон.

Она оказалась записью телефонного разговора, сделанной дьявольски простым способом, к которому теперь прибегают, шпионя за кем-нибудь с помощью сканера, расположенного вблизи передающего или принимающего телефонного устройства.

Я всегда испытывал опасения в отношении того, что ставшие достоянием гласности подслушанные разговоры носят случайный характер – неужели кто-то день за днем слушает, что творится в личной жизни других людей, и записывает все это на магнитную ленту, надеясь, что когда-нибудь попадется что-нибудь, представляющее рыночный интерес? А ведь кто-то действительно слушал.

Один голос на пленке с известным допущением можно было определить как голос Ребекки, ее сообщник говорил с юго-восточным акцентом, не кокни, нет, он проглатывал все согласные, типа «д», «т» или «с», которые стояли в середине слов. Стрэттон выходило как «Стрэ'он», а Ребекка как «Ребе'а».

«– Ребе'а Стрэ'он? – произнес мужской голос.

– Да.

– Что у вас, дорогуша, есть для меня?

– Сколько платите?

– Как обычно.

Потом короткая пауза, и она тихо говорит:

– Я скачу на Соупстоне в пятом заезде, шансов никаких, лошадь не готова. Ставьте все, что можете, на Кэтч-эз-Кэтч, он из кожи лезет, и на него ставят, кто понимает.