Шрифт:
Betty Smith
MAGGIE NOW
Глава первая
Юный Патрик Деннис Мур носил самые узкие штаны во всем графстве Килкенни. Он был единственным парнем в деревне, который чистил под ногтями, а пробор в его густых и блестящих черных волосах был самым широким и аккуратным во всей Ирландии – во всяком случае, такая шла молва.
Он жил вдвоем с матерью. Патрик Деннис был последним из тринадцати ее отпрысков. Трое умерли, четверо женились. Еще троих после смерти отца отослали в приют, откуда потом отдали на усыновление или в батраки фермерам, и больше о них не было ни слуху ни духу. Еще один уехал в Австралию, другой – в Дублин. Тот, что уехал в Дублин, женился на протестантке и сменил фамилию на Мортон. С матерью остался только Патрик Деннис.
И в своем последнем чаде, Пэтси Денни, как она его называла, мать души не чаяла. В молодости она рожала как кошка. Вскармливала младенцев огромной грудью, утирала носы фартуком, отвешивала подзатыльники, обнимала и места себе не находила, когда сыновья бросали ее юбку и неуверенно ковыляли прочь. Но стоило им подрасти и перестать отчаянно в ней нуждаться, как она теряла к ним всякий интерес.
Пэтси Денни был последышем. Когда он родился, его матери было уже далеко за сорок. (А отец умер за четыре месяца до его рождения). Обнаружив себя в положении, она испытала благоговейный трепет, не говоря о простом изумлении, потому что уже привыкла считать себя слишком старой для деторождения. Его появление стало для нее священным чудом. Веря, что он – особый дар небес, и понимая, что больше детей у нее уж точно не будет, она излила на него всю материнскую любовь и заботу, в которых отказывала предыдущим сыновьям.
Мать называла его зеницей своего ока. Она не просила его работать и помогать ей. Она работала для него. Она просила только, чтобы он жил. Ей хотелось только одного: пусть он всегда будет с ней, чтобы любоваться на него и обеспечивать ему блага земные.
Именно мать убедила его (и он был этому только рад), что черная работа не для него. Разве не было у него талантов? Как бы не так! Взять хотя бы то, как он отплясывал джигу, с неподвижным туловищем подпрыгивая и выстукивая ногами замысловатые фигуры.
У Пэтси был друг, Малыш Рори. У друга была фидель [1] . С нею Пэтси и Малыш Рори выступали в пабах. Малыш Рори наяривал смычком по струнам, извлекая из фидели неистовую и несвязную мелодию, под которую Пэтси гарцевал, семенил и подпрыгивал. Иногда им кидали медяки. Доля Пэтси была невелика – как раз хватало на своевременное пополнение запаса ярких носовых платков, которые ему нравилось носить на шее, завязывая узлом под левым ухом.
Что поговаривали про Патрика Денниса в деревне? Много плохого и мало хорошего – разве что, как он был нежен с матерью. Это была правда. Мать он любил и относился к ней как к девушке, за которой ему век суждено ухаживать.
1
Струнный смычковый инструмент, прообраз скрипки. – Здесь и далее прим. пер.
Разумеется, возлюбленная у него была. Ей было семнадцать лет. Это была красотка с черными волосами, глазами цвета небесной лазури и угольно-черными ресницами. Она являла собой подтверждение легенды, гласившей, что иногда Господь делал глазки ирландским девочкам грязными пальцами. Девушку звали Мэгги Роуз Шон, и жила она вдвоем с овдовевшей матерью. Мэгги Роуз была красивой и бедной. И матери, чьи сыновья достигли брачного возраста, предостерегали их от нее.
«Что она принесет под венец, кроме своей красоты? Лепесточки с розочки быстро опадут, когда ее муженьку придется взять вместе с дочерью и мать, потому что вдова Шон не станет жить отдельно от своей единственной дочери».
«Нет, сын вдовы старуху к себе не возьмет. Это точно, ведь он у нее констебль в Бруклине, в Америке, и заколачивает прилично. Да только жена того констебля, американка вся из себя, его мать с сестрой ни в грош не ставит. Люди так говорят».
«Нет, сынок, для женитьбы есть попригоднее. Господь Бог послал миру больше женщин, чем мужчин, особенно в нашей деревне, откуда парни уезжают чуть ли не сразу, как их от груди отнимут, чтобы найти работу и кутить напропалую в Дублине или еще где, и оставляют деревенских девиц ни с чем».
Парни слушали, но посматривали на Мэгги Роуз с вожделением, и многим думалось, что содержание ее привязчивой матери было вполне себе сходной ценой за такую красотку.
Но Мэгги Роуз к их намерениям была безучастна. Ее возлюбленным был Патрик Деннис. Он был тем самым, единственным.
Лиззи Мур не особенно волновалась, когда зеница ее ока начала гулять с Мэгги Роуз Шон. Она была уверена в своей материнской власти.
«Зачем это ему жениться, – говорила она, – и становиться второй скрипкой для девицы и третьей – для вдовы, когда у меня он король в доме?»
Кроме того, мать была уверена, что ее Пэтси – слишком большой эгоист и лентяй и слишком боится тяжелой работы, чтобы жениться на беднячке.
«И что она принесет с собой под венец? Ни клочка земли, ни свиньи, ни коровы, ни кошеля с парой золотых монет. Ничего! Ничего, кроме вечно причитающей матери да пачки открыток от братца, бруклинского констебля».
Она распускала про девушку грязные слухи. «Жениться, говорите? И зачем это моему младшенькому жениться на такой штучке? Мужчина женится только за одним, когда не может никак иначе это заполучить. Но уж моему-то парню для такого дела не нужно утруждаться женитьбой – он у меня хорош собой, и все при нем».
Патрик Деннис с Мэгги Роуз были неразлучны и днем, и ночью, кроме, разве что, того времени, когда он трапезничал со своей матерью или выступал в тавернах с Малышом Рори. Вскоре все остальные ухажеры Мэгги Роуз отступились. Пошли разговоры.
«Постыдились бы…»
«Срам-то какой…»
«Если здоровый парень с красивой девкой да неразлей-вода, без греха не обошлось…»
Так судачили те, кто засиживался в тавернах. А деревенские бабы, скрестив руки на груди и поджав губы, многозначительно кивали, соглашаясь, что если эта парочка до сих пор не поженилась, то им точно следовало бы это сделать, да поскорее.
Во всем этом не было ни капли правды. Мэгги Роуз была девушка честная и добропорядочная и ходила в церковь. Но до ее матери в конце концов дошли пересуды, и миссис Шон пригласила Патрика на ужин, чтобы вывести его на чистую воду.
– Сынок, давай-ка поговорим насчет женитьбы.
– Я не против.
– Жениться?
– Поговорить.
– Уж поговорить-то ты мастер. И другим даешь повод – вон как судачат про мою единственную дочь, да про твои пакости, да про то, как ты с ней обходишься.