Чтение онлайн

Тут снова заговорил Лоскутов. Он сказал:

— Ох, не нравится мне все это!

Негодяй из кафе с раздражением отозвался:

— Как будто мне нравится! Сам виноват! Как будто я тебя заставлял связываться с этой манекенщицей! Разве не я тебе твердил все время: думай об имидже, думай об имидже… Куда там, он думал о стройных ножках. Вот и получай сюрприз прямо перед выборами!

Мура опять посмотрела сквозь ресницы и увидела, что Киркин двойник в волнении бегает по комнате. Потом он остановился у окна, судорожно вцепился в узел галстука, будто задыхался.

— Ну да, да, согласен, это мое увлечение — большая глупость. Но неужели нельзя было все уладить как-нибудь по-другому, более цивилизованными методами? Может, ей следовало немного заплатить, а ты накачал ее снотворным, привез сюда… Да что дальше-то делать? По-твоему, это выход?

— Заплатить? Ты сказал — заплатить? — прошипел подлец из кафе. — Раскинь мозгами и вспомни: твоя манекенщица тебе когда-нибудь говорила, что у нее есть сестра?

— Нет, кажется, нет, — не сразу ответил Лоскутов, — она говорила, что у нее нет никого, кроме бабки… А бабка сейчас живет в доме престарелых где-то в Подмосковье… А, в Озерске! Значит… Значит… Так кто же она такая?

Подлец из кафе снова вмешался:

— Ну вот, наконец-то ты стал что-то соображать. Она не сестра Лики, а какая-то авантюристка, пронюхавшая про ваши отношения. Чтобы понять это, не надо быть психологом, достаточно взглянуть на нее. Смотри, какая у нее прожженная физиономия!

Господи, твоя воля, трудно было придумать для Муры более тяжкого испытания. Тебя оскорбляют, как хотят, а ты лежи и притворяйся спящей! Сущая пытка!

А тут еще лже-Кирка подлил свежего масла в огонь:

— Да, физиономия у нее и в самом деле крайне неприятная… Но что же нам делать, не можем же мы держать ее здесь?

У Муры просто язык чесался, чтобы вставить: «А я и не просила себя сюда привозить! А то притащили и еще обзывают!» Можно сказать, она крепилась из последних сил и, затаив дыхание, ждала, что предложит сотворить с ней коварный подлец из кафе.

А он самодовольно заявил:

— Не переживай, я обо всем позаботился. Какое-то время она еще будет лежать бревном, а прежде чем очухается, сюда приедет бригада из психиатрической больницы. А уж там ее так накачают, что она не скоро в себя придет, если вообще придет. Когда выборы пройдут и голоса подсчитают, ее выпустят. Но это будет уже не человек, а кусок мяса.

У Муры сердце ушло в пятки, потому что этот негодяй неожиданно наклонился над ней. Неужели понял, что она проснулась? Слава богу, все обошлось, он ничего не заметил, просто добавил:

— Спи спокойно, дорогая пройдоха, тебя ждет спокойная растительная жизнь без печалей и потрясений.

И они ушли, тщательно заперев за собой дверь и оставив Муру в страхе и неизвестности.

Едва только захлопнулась дверь, Мура подскочила и огляделась по сторонам. Она увидела просторную комнату, вероятно, спальню, поскольку мебели в ней было немного: кровать, тумбочка, комод. В ушах у нее все еще звучало зловещее: «Спи спокойно, дорогая пройдоха!» Возможно, она мало напоминает Одри Хепберн периода «Римских каникул», возможно даже, что она пройдоха, но превращаться в кусок мяса, да к тому же еще ведущий растительную жизнь, нет, нет, ни за что!

Мура подбежала к двери, приложила к ней ухо и прислушалась: шаги лже-Кирки и подлеца из кафе удалялись. Потом на всякий случай подергала дверь, хотя и так было ясно, что она заперта. Кинулась к окну, выглянула и невольно присвистнула: третий этаж, да еще довольно высокий. Что делать? Она опустилась на пол и задумалась.

Голова, как нарочно, соображала очень медленно, видимо, все еще находилась под воздействием подмешанного в сок снотворного. Недаром же вкус сока показался ей каким-то странным! Ну ладно, хватит об этом, нужно искать выход! Потом Мура вспомнила о вещах, которые она сунула под стол, о ноутбуке и черепахе Маруське в коробке из-под чайного сервиза. Где все это теперь, интересно? Неужели уничтожено? Она заскрипела зубами, не зная, о чем горевать сильнее: о живой неприхотливой Маруське или о почти завершенном романе, упрятанном в памяти пропавшего компьютера. Что ж, они за это поплатятся, равно как и за оскорбления, которые ей пришлось выслушать. Но что же делать? Может, связать простыни и все-таки попробовать спуститься?

Мура опять подошла к окну и осторожно распахнула его, отодвинув портьеру. Высунула голову и пытливым взором окинула окрестности. То, что она увидела, превзошло самые смелые ее ожидания. Прежде всего это был большой каменный особняк, со всех сторон окруженный лесом, а посему орать и звать на помощь особого смысла не имело, если, конечно, под ближайшей сосной не задремал случайно проходивший мимо добрый и отзывчивый культурист. Нет, за свою короткую, полную борьбы и тревог жизнь Мура написала слишком много бестселлеров, чтобы хорошо знать, что такое бывает только в романах.

Она вздохнула и попробовала связать простыни, однако они оказались на редкость хлипкими. Странно, что в романтической литературе прошлого века такой способ побега был столь распространен. То ли простыни раньше делали крепче, то ли народ смелее был. Мура пригорюнилась ровно на одну минуту — как ни крути, у нее оставался один-единственный выход, и тот через окно. Пообещав себе впредь быть благоразумнее, она решительно ступила ногой на довольно широкий карниз и стала спускаться по ненадежной веревке.

— Только не смотри вниз! — приказала она себе и тут же посмотрела. Голова закружилась, Мура замерла и прошептала:

— Ой, мамочки…

Шура сидела за столом, обложившись со всех сторон толстенными книжками, и лихорадочно листала их. Время от времени она останавливалась, в глубокой задумчивости возводила очи горе и что-то бормотала. Увлеченная этим занятием, она не сразу заметила вошедшего в комнату Рогова. Так что ему даже пришлось напомнить ей о своем существовании.

— Это что еще за изба-читальня?

— Последние романы Алены Вереск, — безмятежно прощебетала она, — между прочим, за свои деньги купила.

— К чему бы такие жертвы? — выдавил из себя Рогов, чувствуя, как кровь приливает к его голове. Ничем хорошим это кончиться не могло.

— Вот, ознакомьтесь. — Шура передала ему какой-то листок и снова склонилась над книжками.

Рогов, сощурившись, прочитал две строчки, набранные на компьютере, и поздравил себя с очередной галиматьей. Там было написано: