Чтение онлайн

— Моя, — одновременно ответили они, и это было первое слово, которое он услышал от Оксаны с ее возвращения.

«Скажи, что Оксана ни за что бы не додумалась до такого», — подсказал Мартин.

— Твоя, — Виктор в упор смотрел на мать, — это была твоя идея. Эта дура бы не додумалась.

— Неправда! — Оксана дернулась из-под руки Полины, и она с трудом удержала ее. — Это я придумала! Мама помогала, говорила, как надо, — она метнула быстрый взгляд на коробку. — А сначала сомневалась! Говорила, не смогу человека убить, да, мама? Я сказала, что все смогу, и котят приносила…

— Зачем ты хранила эту дрянь дома? — Виктор по-прежнему не смотрел на сестру.

— Может, мне тоже было одиноко, — пожала плечами Полина.

— Тогда на кой черт ты заморила животных в коробке?!

— Забыла, — улыбнулась она. — Не заметил — я не очень-то умею заботиться.

Виктор с ужасом смотрел на ее лицо, поражаясь, как раньше не замечал в нем свои черты. Он всю жизнь так боялся стать похожим на отца. Приехав в город, стал тренироваться по нескольку часов в день, панически боясь набрать вес. Но до этого момента ему и в голову не приходило, что на самом деле он похож на мать — высокую, костлявую женщину с бесцветными волосами, сгорбившуюся у Оксаны за спиной, как оберегающий призрак.

Некстати вспомнилось мятое зеленое платье, которое она надевала, пытаясь казаться хорошей матерью.

— Ты не хотел меня слушать, — тихо сказала Полина, продолжая улыбаться его улыбкой. — Никто не хотел меня слушать… кроме нее, — она поправила пластырь у Оксаны на шее. — Она хорошая девочка. Чуткая.

— Почему вы с отцом развелись? — Виктор завороженно следил за ее пальцами. Полина подняла руку и что-то нарисовала в воздухе.

— Анатолий был порядочный ублюдок… но я думала, мне с ним будет проще, чем без него, — мягкое движение кисти — белой, похожей на бабочку в темноте, — а потом он стал пить и совсем перестал следить за руками. И однажды обнаружил, что ему все время хочется спать.

— Это ты?..

— Что ты, сынок, — рука вздрогнула и очертила короткую волну. — Я всегда любила море. Разве человек, который любит море, может быть плохим?

Мартин обернулся к Мари. Она щурилась, глядя в проем, но в глазах читался ужас. Сигарета упала ей на колени и тлела, прожигая бархат, и Мартин быстро стряхнул ее. Мари стянула перчатку и сжала его руку ледяными пальцами. Он накрыл их ладонью.

Виктор, повторяя его движение, накрыл ладонью котенка.

— Ты убила девочку? — спросил он у Оксаны, которая с отчаянием смотрела на него снизу вверх.

— Я думала, ты испугаешься! Будешь беспокоиться за меня, мы наконец-то станем как семья…

— Ты понимаешь, что тебя не поймали только потому, что никто и подумать не мог, что такая мелкая дрянь, как ты, на такое способна?!

Оксана часто закивала, и на ее лице расцвела самодовольная улыбка, сделавшая ее еще больше похожей на отца.

— Я знаю! На маленьких девочек думают в последнюю очередь!

— Куда нож дела? — почти нежно спросил Виктор, думая, какой из вопросов имеет значение, и что подумают в милиции, когда найдут в реке правильно убитую девушку.

— Выбросила…

— Куда?

— В речку, рядом с Майей…

— Вся в отца, — устало сказал Виктор, проводя кончиками пальцев по липкой кошачьей шерсти. Там, под холодным, холодным, влажным и до абсурдного хрупким, часто билось кошачье сердце. — Такая же тупая сука… Говоришь, ты ее воспитывала?

Лера ошеломленно смотрела на сестру, плотно сжав губы и не замечая, что по лицу катятся слезы.

— И Дмитрия ты убила? — он машинально потянулся туда, где обычно лежало портмоне.

— Он нам угрожал… я пришла к нему домой и на пороге заре…

— Дверь хоть закрыла?

— Нет…

— Нож куда дела?

— В речку, где…

Она осеклась и замолчала — в тишине раздавался странный, прерывистый звук, похожий на приглушенный кашель.

Мартин сразу обернулся к Мари, но она только покачала головой.

Ника сидела в проеме, словно нарочно — в позе Мартина, и хрипло смеялась, прикрывшись манжетой. Поймав взгляд Виктора, она только показала пальцем сначала на него, а потом на Полину, и продолжила смеяться, уже совсем без звука, запрокинув голову и закрыв глаза руками. Она вздрагивала в полной тишине, нарушаемой только гулом мух под потолком, и Виктору на миг показалось, что все это — подогретый наркотиками бред.

— Ты должен был волноваться, — нарушила тишину Полина, на которую выходка Ники не произвела никакого впечатления. — Но ты не взял ее с собой, хотя я слышала, как она просила…

— Конечно. Потыкать в человека ножом много мозгов не нужно, правда? А вот похищение… впрочем, я знал женщину, которая справлялась с такими спектаклями гораздо лучше, — Виктор отвернулся и открыл окно, чувствуя, что задыхается. Мимо лица тяжело пролетела муха.

— Но ты ведь вернулся. Понял, что тебе все-таки не все равно, — тихо ответила Полина. Лера протяжно всхлипнула.

— Я думала… если ты и узнаешь, то будешь мной гордиться, — тихо сказала Оксана, а Виктор никак не мог заставить себя осознать это нежное выражение, с которым на него смотрят глаза его отца. — Я могу быть как ты!

Слова дернулись в сознании электрическим ударом. «Как ты»? Если все его преступления, все грехи выглядели так же — проще не ставить Мартину условий, а просто выстрелить себе в голову.

Виктор закрыл глаза. Сколько раз он напивался и исповедовался Лере, не обращая внимания на мать и младшую сестру? Сколько раз он сам закладывал в них эту мысль, и как мог ни разу не подумать, что они все же одна семья?

Между ними столько общего.

Лера носит лезвие в кошельке.

Оксана хочет, чтобы брат любил ее.

Полина вообще не умеет любить.

— И как же ты хотела избежать наказания? — тихо спросил Виктор. — Не закрывая двери, не пряча ножи? Да тебя учитель биологии сдала, если в милиции работают не полные идиоты — сюда придут не позже завтрашнего вечера…

— Наказания? — ответила за дочь Полина, проводя по ее волосам ладонью. — Разве это имеет хоть какое-то значение?

— Кто видел, как она вернулась?