Миньон, просто миньон...
Шрифт:
Уолесу.
Чудесно. Значит ван Харт наконец решился расстаться с холостяцкой жизнью.
– Что дает этот брак? Погоди, не отвечай. Я понял даже это.
Сразу вослед произнесения брачных клятв на голову достойного лорда будет возложен княжеский венец Дювали.
– Хорошая цена за свободу.
– А ещё говорят, что леди Дидиан великолепна в…
– Достаточно!
– Ты чем-тo расстроена?
– С чего бы это? Я наконец вернулась в свой мир, встретила друзей. Да я счастлива, тысяча дохлых фаханов!
Мы помолчали.
Да! Счастлива! И нечего недоверчиво шевелить стебельками у меня на макушке. Отвлекает.
Мне же еще планы на будущность наметить надо. Что я дальше буду делать? Как действовать?
Толкотня за место у трона меня, пожалуй, утомила.
тправлюсь ка я в Шерези! Да! Великолепное решение. Там же без меня вот вот все рухнет. рендаторы разболтаются вконец, пейзане пропустят посевную. Или уборочную? Время года у нас в Шерези какое? Ай, не важно. Без моего чуткого правления они пропустят решительно все.
– Куда ты спрятала стрелу?
– Что, прости?
– Я говорю, – Болтун легонько дернул меня за волосы.
– Что стрелу Этельбора нужно тщательно укрыть ото всех. Если она случайно попадет в руки фахана…
Святые бубенчики! де стрела?
Я вскочила с постели, отбросив на нее пустой уже кувшин.
Я уронила футляр, чтоб застегнуть на талии пояс. Или это произошло раньше, еще в полете?
Думала я вслух и на бегу. Болтун указывал направление зала, откуда меня несли, параллельно осыпая разнообразными эпитетами острый ум некоей девы. И с каждым из обидных слов я сейчас была согласна.
– Не топай! – неожиданно велел он мне.
– Остаовись!
Я согнулась, уперев руки в колени.
– Не сопи так громко!
– Что там?
– отдышавшись, спросила я.
– Там у камина беседуют четверо достойных лордов.
– И почему мы должны затаиться?
– Потому что спросить и получить ответ ты можешь почти всегда, а услышать, что говорят за твоей спиной…
– Подслушивать – недoстойно дворянина, – гордо сказала я и, приблизившись на цыпочках к двери, приникла к щели.
– Ты отправил сообщение в Ардеру? – спрашивал Патрик.
К кому был обращен вопрос, я поняла только, когда услышала тягучий голос Гэбриела ван Харта:
– Количество наших почтовых птиц ограничено, не уверен, что новость о графе Шерези столь важна…
– Что за бред?
– Виклуд громыхнул кулаком по столу.
– Этот бред ты повторишь слово в слово перед большим, или малым королевским советом,или даже перед дознавателем, -
холодно сказал ван Харт, – от встречи с которым я в нашей ситуации отнюдь не стал бы зарекаться.
ливер пробормотал что-то неразборчиво, потом до меня донесся скрип дерева о дерево, видимо великан прилаживал на место разошедшиеся доски столешницы.
– Дело не закончено, - продолжал канцлеров сынок, - судя по тому плачевному состоянию, в котoром находится наш, ах, простите, господа, ваш друг Цветочек, заточение его не было ни легким, ни приятным.
– Лицо Басти изуродовано, – грустно сказал Патрик.
– Шрамы украшают мужчину.
Я не поняла, кто именно изрек эту пошлую сентенцию, но после нее в зале повисла тяжелая тишина.
– Он успел рассказать, где его держали?
– Нет, Гэб. Малыш грохнулся в обморок, едва успев поздороваться.
– Какая странная картина, - звуки мандoлины по обыкновению сопровождали слова Станисласа. – Этот красноглазый фахан будто наблюдает за нами.
– Если эта мазня тебе неприятна, - любезно предложил
Патрик, – давай снимем ее со стены. В любом случае я собираюсь завесить здесь все стены неральдическими полотнами.
– Твой многодетный батюшка отжалеет тебе полотенце
Ленстеров с крошечным левером в уголке?
– Обижаешь, дружище. Я оплатил большой заказ гильдии златошвеек!
– Судя пo всему, кто-то во время ученого совета усомнился в твоей платежеспособности! – Заржал Виклунд.
– И ты решил всем все доказать!
– Это же леди, - горячо возразил Уолес.
– Первая дамская гильдия в рдере, я не мог…
– Дамы? Это многое объясняет! – скрипнуло дерево. – Ладно уж сдерну я для вас эту мазню…
«Вдруг повреждение картины с этой стороны откроет путь
Караколю?!» – подумала я и влетела в залу.
– Доброй ночи, господа.
– Басти!
– Цветочек!
– Дружище!
На столе стояли винные бутыли и разномастные то ли кубки,то ли бокалы.
– Граф Цветочек Шерези, - вяло кивнул мне меченый красавчик ван Харт.
Я посмотрела в его серo-зеленые глаза и ухмыльнулась, повернувшись к камину изуродованной щекой.
«А ведь он изменился больше остальных, - думала я, присаживаясь к камину и принимая из рук Патрика бокал с вином.
– Повзрослел? Вошел в силу? Раньше он не был столь спокойно-высокомерен. Ах, кoго я обманываю. Гэбриел и высокомерие всегда были синонимами, но… Святые бубенчики, как же сложно сформулиpовать даже не само ощущение, а тень его! Раньше надменность ван арта была лишь игрой, но понятно это стало лишь сейчас, лишь в сравнении с прошлым.»
Я даже повеселела, справившись со столь сложной мыслью, и подняла бокал в вытянутой руке:
– За встречу, любезные лорды!
Вино было вкусным, но даже если бы во рту у меня сейчас оказался уксус, он бы мне все равно понравился, потому что в напитках главное – компания, в которой они потребляются.
– Ура!
Добрый Патрик подвинул ко мне блюдо с ломтями сыра, а добрейший Виклунд вручил горбушку серого хлеба.
– Поешьте, граф, - велел ван Харт, – о вашей способности надираться первым же бокалом вина уже слагают легенды.