Минус
Шрифт:
– Ма-ам, - сопротивляюсь, - да нормально я одет.
– Подожди...
– Ну что вещи? А деньги вдруг выплатят, купим шифер для бани, целлофан новый нужно.
– Ай, да вряд ли что в скором времени выплатят, - подключается отец к разговору.
– Похоже - надолго эти долги. А потом устроят опять какую-нибудь инфляцию и - все в порядке.
– Уж лучше, сынок, взять то, что сегодня есть, - опять говорит мама жалобно-просяще.
– Хоть спокойны будем, что ты одет у нас.
– Я и так одет...
– Разве это одет?
– горько усмехается отец.
– Вот в наше время, как трудно ни жили, а у любого парня висел добрый воскресный костюм, туфли, галстуков штук пять. Нужно иметь хотя бы не костюм, если они не в моде, но то, в чем не стыдно в гости пойти, с девушкой встретиться.
– Мне и в этой одежде не стыдно.
– То-то и плохо, что людям нынче редко за что стыдно бывает.
– И отец кряхтя отворачивается к стене.
В конце концов мама добивается моего согласия. Спорить я не хочу, да и понимаю, что бесполезно. Что делать - киваю.
– В четверг снова в поликлинику собираюсь съездить, на автобусе, - шепчет мама.
– Давай в четверг встретимся, сходим в этот магазин. А то, действительно, пропадут деньги. Сегодня есть такая возможность, а завтра черт-те знает, что будет. Выберешь себе обнову по душе. Ладно, сынок, договорились?
– Ладно, ладно...
Вышел покурить на улицу. Дождь почти перестал, но небо черное, ни одной звезды. И хорошо, что не ясно - мороза при такой погоде быть не должно.
Старый, седой пес Бича, почуяв меня, вылез из будки. Потянулся, распрямляя старческие кости, тихонечко заскулил. Подхожу к нему, треплю за толстую мускулистую шею. Пес уткнулся мне в ногу, обнюхивает, продолжает поскуливать. Жалуется.
– Что, Бича, зима скоро, - говорю.
– Снег опять, да? Ничего... Эх ты, собака-собака... Забирайся в свой домик, спи давай. Я тоже пойду...
Бича у нас уже лет семь. Помню, соседка по даче в Кызыле предложила нам взять хорошего, смелого пса, правда, уже немолодого. Ее знакомые уехали, а он остался и бродил возле чужого теперь дома; новые хозяева завели другую собаку, надоедливого Бичу грозились отравить. Отец с соседкой съездили, привезли его к нам на дачу. Тот рычал и бросался на нас, пришлось запереть его во времянке; кормили, осторожно просовывая миску в щель приоткрытой двери... Постепенно он к нам привык, на четвертый день стал слегка вилять хвостом, на шестой позволил себя погладить, а еще через день мы посадили его на цепь. Иногда по утрам отец отпускал его побегать на воле, и однажды Бича пропал, его не было больше недели. Вернулся он с чужим ошейником и обрывком чужой цепи...
Четыре года назад мы перевезли Бичу сюда, на новое место. Несколько месяцев, пока родители продавали квартиру, заканчивали дела с переездом, мы с Бичей жили здесь вдвоем, я готовил похлебку на нас обоих, подолгу с ним играл и разговаривал...
Мама уже очистила стол от посуды, перебирает теперь какие-то рецепты. Очки делают ее смешной и жалкой. Они появились как-то неожиданно, после очередного посещения поликлиники. Мне не по себе становится, когда вижу маму в очках, они пугают, они - как печать близкой немощной старости.
– Вот, Рома, хочешь посмотреть, что мне тут за таблетки прописали?
Она подала бумажку, какие кладут в упаковку вместе с лекарствами.
"Информация о применении, - начинаю читать, - просьба быть внимательными! БЕРЛИКОРТ(R)".
– На другой стороне, - говорит мама, - где "побочные действия". Давай-ка я лучше сама.
Поправила очки, подставила бумажку к свету, громко, свистяще зашептала, делая ударения на особо страшных словах:
– "Могут появиться следующие побочные действия", так, вот: "лунообразное лицо, ожирение туловища (синдром Кушинга), мышечная слабость, атрофия мышечной ткани, атрофия костей"... так... "сахарная болезнь, нарушение секреций половых гормонов, импотенция, изменения на коже в виде полос, кожные кровотечения"...
Я стою и слушаю. К жалости примешивается, растет досада и какая-то злость. Хочется выхватить бумажку, изорвать. Что-нибудь сделать такое.
– ..."увеличенное выведение калия из организма, атрофия коркового вещества надпочечников, воспаление сосудов, ульцерзное воспаление слизистой пищевода, болевые ощущения в области желудочно-кишечного тракта, язва желудка, повышенный риск развития инфекции, замедление процесса заживания ран и костей"...
Когда же закончится? И как все это смогло уместиться на листочке величиной чуть больше магнитофонной кассеты?
– ..."разрывы сухожилий, нарушение роста у детей, - долбит и долбит по мозгам мамин голос, - асентические некрозы костей (головок бедренной и плечевой кости), головные боли, усиленное потоотделение, головокружение, повышение внутричерепного давления с застойным соском, глаукома, расстройства психики, повышенный риск образования тромбозов, воспаление поджелудочной железы, увеличение веса, скопление воды в теле, повышенное артериальное давление".
Потом - тишина; я не сразу понимаю, что читать больше нечего. Мама по-прежнему смотрит в бумажку.
– Ужас, - говорю, чтобы показать, что как-то реагирую, хотя "ужас" прозвучало фальшиво; добавляю с таким же фальшивым удивлением: - И это тебе велели пить?
Мама подняла на меня измененные, увеличенные очками глаза. Кивает грустно:
– Да, выписали вот.
– Не надо, пожалуйста! Это ж... Может, от астмы и поможет, зато кучу другого... Как такое вообще выпускать могут?!
– Что же делать, сынок... Иногда так подступает, дыхнуть не могу... Тут на днях такие два приступа были - отец ледяной водой отливал. Ничего-ничего, и вдруг дыхание исчезает и... как неживая... Еще и фестиваль скоро танцевальный, краевого значения, ребята надеются... надо их подготовить... Попробую, хоть, может, шевелиться смогу. Это - сильное средство. Что уж теперь...
8
Отупляюще-однообразный бой чадагана. Кажется, не ноготь стучит по струнам, нет - это копыта коротконогой лошадки топчут бесконечную, засохшую в камень, выжаренную азиатским солнцем холмистую степь. И под этот бой невнятное, полусонное бормотание, перерастающее в затяжное, хрипяще-свистящее горловое пение.
У Шуры Решетова штук двадцать пластинок с этнической музыкой; я покопался в них и нашел тувинский эпос "Алдан-Маадыр". Длиннющая сказка о богатырях-великанах.
Слушаю фольклор моей малой родины, полулежа на неудобном, самодельном диванчике, постукиваю куриной костью по подлокотнику. А Шура уже готов свалился под стол и даже не пытается подняться...