Минутная слабость

Валери Барнетт лежала в ванне, опустив затылок на мягкий подголовник и смежив веки.

Через приоткрытое окно с нижней веранды доносились голоса. Они звучали радостно, и Валери с удовольствием прислушивалась к ним. Она не жалела о том, что приехала в этот отель, расположенный на берегу Спэниш Бэй: гостиница оправдала свою репутацию. Она казалась Валери лучшей из всех, в каких ей доводилось жить.

Она открыла глаза и посмотрела на свое прекрасное загорелое тело. Полные груди и узкая полоска кожи ниже живота выделялись белизной.

Они провели здесь всего неделю, но солнце палило нещадно, и Валери успела покрыться загаром, не получив ожога.

Она подняла мокрую руку и взяла золотые часики, которые Крис подарил ей на свадьбу. Они показывали без двадцати минут двенадцать. У нее есть время без спешки одеться, а затем пройти вниз на веранду и выпить мартини со льдом. Теперь, когда Крис обходился одним томатным соком, она испытывала неловкость, поглощая мартини. Ее преследовало чувство вины, вызванное тем, что Крис не мог пить спиртное; доктор предупредил Валери, что ей следует жить как прежде. Крис не должен ощущать, что из-за него ее жизнь изменилась.

Опустив часы на столик, стоящий возле ванны, Валери услышала телефонный звонок. Она вытерла руку полотенцем и подняла трубку.

— Вас вызывает Нью-Йорк, — сказала телефонистка. — Будете говорить, миссис Барнетт?

Только ее отец знал о том, что они остановились в этом отеле на берегу Спэниш Бэй. Значит, это он, подумала Вал.

— Да, — ответила она, с тревогой и раздражением сдвинув брови. Она просила отца не беспокоить их. В течение недели он выполнял ее пожелание. Она сама виновата в этом звонке. Не написала ему письмо, хотя знала, что он волнуется о ней.

В трубке зазвучал густой, могучий голос отца. Валери часто думала, что если бы отец не стал финансовым магнатом, он мог бы с успехом играть в пьесах Шекспира.

— Вал? Это ты?

— Да. Здравствуй, папа. Как хорошо…

— Вал! Я ждал от тебя весточки!

— Извини. Понимаешь, тут такая чудесная погода, Я знаю, что должна была…

— Ничего. Как Крис?

— О… с ним все в порядке. Вчера вечером мы как раз говорили о тебе, и он…

— Я хочу знать, как он себя чувствует. Послушай, Вал. Через пять минут у меня совещание. Не трать время попусту. В каком он состоянии?

Она нетерпеливо пошевелила ногой, погруженной в воду.

— Дорогой, я же тебе сказала. Он чувствует себя превосходно.

— По-моему, ты совершила ошибку, отправившись с ним вдвоем. Он еще болен, Вал. Скажи мне: у него остался тик на лице?

Вал закрыла глаза. Вода показалась ей слишком холодной.

— Он почти прошел, — сказала она. — Правда…

— Но не окончательно?

— Да, но он едва заметен…

— Он по-прежнему сидит неподвижно, как зомби?

Почувствовав, что слезы наворачиваются на ее глаза, Валери сказала:

— Да, он предпочитает сидеть, ничего не делая, но я уверена, это пройдет. Я чувствую, что он выздоравливает.

— Что говорит доктор Густав?

Валери подалась вперед и вытащила пробку из ванны.

— Он считает, что Крис поправляется, но для полного излечения требуется время.

— Время! Господи, он ведет себя как зомби уже восемнадцать месяцев!

— Прошу тебя, не говори так. Это не столь большой срок, если учесть серьезность…

— Нет, очень большой. Послушай, Валери, ты нормальная двадцатипятилетняя женщина со здоровыми инстинктами. Ты не можешь так жить бесконечно. Это несправедливо по отношению к себе самой. Я беспокоюсь о тебе. Ты не можешь всегда оставаться возле человека, который…

— Папа! — Ее голос внезапно стал резким. — Я люблю Криса! Я его жена! Я не желаю вести подобные разговоры! Это не твое дело! Это касается только меня!

Они оба помолчали. Потом отец заговорил более мягким тоном:

— Я люблю тебя, Вал. Тревожусь о тебе. Хорошо, я понимаю. Не стану осложнять тебе жизнь. Но я должен быть в курсе. Я надеюсь, что ты не будешь ничего скрывать от меня. Можешь всегда рассчитывать на мою помощь. Я сделаю для тебя все.

— Спасибо, папа, но я справлюсь сама.

Она накинула полотенце на плечи. Вода уже вытекла из ванны.

— Мне холодно, дорогой. Я лежу в ванне.

— Что делает Крис?

— Читает на веранде «Оливера Твиста», — ответила Вал. — Он открыл для себя Чарлза Диккенса. Купил полное собрание сочинений и читает все подряд.

Валери услышала в трубке чьи-то далекие голоса.

— Мне пора, Вал. Ты уверена, что справишься сама?

— Да.

— Если я понадоблюсь, звони. Я вернусь в свой кабинет к пяти часам. До этого времени ты не сможешь связаться со мной, у меня сегодня масса дел, но…

— Почему ты думаешь, что понадобишься мне, дорогой?

— Это я на всякий случай. Я люблю тебя, Вал. До свидания.

Она опустила трубку и выбралась из ванны. Вал охватил озноб. Она торопливо вытерлась полотенцем, накинула на себя бело-голубой халат и прошла через просторную спальню на балкон, выходивший на превосходный многомильный пляж с множеством тентов, бухтами и песчаными дюнами. Она посмотрела на веранду, где расположился Крис.

Его шезлонг был пуст. Раскрытый синий томик «Оливера Твиста» лежал на зеленом полу.

Внезапный страх сдавил сердце Вал. Она принялась испуганно разглядывать веранду. Отдыхающие пили, болтали; официанты в белых пиджаках сновали между столиками, разносили напитки; у входа стоял плечистый швейцар в белоснежной тропической форме, за ним тянулась полоса пляжа и поблескивающее на солнце море. Криса не было нигде.

«Спэниш Бэй» — один из наиболее роскошных и дорогих отелей Флориды. Он рассчитан на пятьдесят гостей. Сервис экстра-класса оправдывал дороговизну гостиницы, доступной немногим богачам.