Шрифт:
1
Ну, почему ни один вечер в моей семье не проходит без скандала. Каждый вечер то с мужем, то с сыном, то с дочерью. С мужем уже лет пять общего языка найти не можем. Пока молчим и не ругаемся, только стоит мне хоть слово сказать, скандал обязательно будет. С сыном и дочерью тоже разговаривать спокойно не получается, они меня совсем слушать не хотят. Переходный возраст, сыну 17, дочери 15. Муж у меня второй, детки не от него, поэтому к воспитанию ребят он никакого отношения не имеет. Сама пытаюсь их уму разуму научить.
Вот и сегодня вечер закончился скандалом, Артёмка, сын, хлопнул дверью, ушёл вещи собирать. В общагу, к друзьям жить собрался. Я, видите ли, ему свободы не даю. Маруська, дочь, обиделась, что я ей с парнем двадцати летним не разрешила встречаться, ещё и пообещала посадить этого любителя маленьких девочек. На что мне было заявлено, «что она уже взрослая и у неё любовь, а я старая, сама не живу и всем вокруг мешаю». Дима, муж, попытался за меня заступиться, я его заткнула, мои дети, сама разберусь.
Вот и обиделись все, по комнатам разошлись, а я на кухне осталась, посуду убирать, после семейного ужина. Может и правда дело во мне, я всем жить мешаю? Из глаз покатились слёзы, до того стало обидно. Даже в глазах от обиды потемнело.
Хлопнула входная дверь, Артёмка ушёл. Пусть идёт, сейчас только в автобус сядет его полиция домой привезёт. После одиннадцати до восемнадцати лет на улице нельзя находиться. А сейчас без пяти одиннадцать, пока до остановки добежит, время выйдет. Объясняться только придётся, да ладно, суну рублей пятьсот, протокол писать не будут. А сыну впредь наука будет, слушать мать надо.
Опять хлопнула входная дверь, мимо кухни промелькнул Артём, вот и ладушки, сам вернулся. Выскочил на улицу, напугался и вернулся. Завтра поговорю, может всё же услышит меня. В армию он собрался. Ага, как же, так и пустила я его туда. Техникум закончит, а там может, что и придумаю, чтобы не отпускать его. И доводы-то, какие придумывает. В оружие он разбирается. И что, это не повод в армию идти. Ещё и Димка потявкивает, «все мужики служить должны». Все, да не все. Мой сын не все. И точка.
– Мать, послушай, – в кухню зашёл Дима, – на улице, как-то пусто. Тишина, на уши давит.
– Не морочь голову, давай спать, поздно уже. Завтра всем на работу, вот люди и успокоились, спят давно.
– Ну, да наши соседи сверху часов до трёх ночи обычно шумят, а это и у них тихо. – Возразил Дима.
– Устали люди, – почему-то начала заводится я. Бесит он меня. Хоть бы раз своё мнение отстоял, так нет, во всём со мной соглашается. Вот и сейчас пожмёт плечами, развернётся и пойдёт в комнату.
– Как знаешь, – Дима пожал плечами, развернулся и пошёл в комнату, спать. А я встала у окна. И правда, на улице ни души, время ещё не так и поздно, машины по трассе не едут, странно. И соседи, действительно, тишина сверху. А и хорошо, хоть выспимся.
Будильник прозвенел в шесть, как раз собрать на стол завтрак, собраться самой, посмотреть, чтобы ребята ушли в школу и техникум и на работу.
– Странно, – Артём стоял у окна, – а на улице никого. Я вчера до часу ночи в окно смотрел, так никто и не появился. И магазин круглосуточный с открытыми дверьми стоит, а людей нет.
– Ты, как Димка, рано ещё, вот и нет никого. – Возразила я.
– Семь уже, – к окну подошла Маруся, открыла фрамугу. В окно ворвался гомон птиц, весенний ветер, запах свежей, зелёной листвы и всё. Ни шума машин, ни громкого разговора дворника, ничего. Такого не может быть. Мы хоть и не живём в центре, но шумы и запахи у нас вполне городские. А тут пахнет весной и никакого города. Я подошла к окну и уставилась во двор. Ни души. Странно.
– Дим сходи, посмотри, что произошло, где все, – обратилась я к мужу. – Маруся, включи телевизор.
– Точно, вот я баран, – Артёмка стукнул себя по лбу, – я в интернете посмотрю, сеть знает всё.
Через минуту ребята вошли в кухню, телевизор не показывает, интернета нет.
– Это что значит? Война? А где тогда все? – У меня в голове ничего не сходилось.
– Нет на улице никого, – вошёл в кухню Дима, – я и в магазин заглянул и к соседям позвонил, пусто кругом. Понять бы, что произошло.
Мне стало дурно, и я опустилась на табурет. Так, надо взять себя в руки, ребят пугать нельзя. Сейчас позавтракаем, а потом начнём разбираться, что и где произошло.
Ели молча, с улицы доносился весёлый щебет птиц, где-то залаяла собака, заорали коты. А вот люди где?
Пока я не помыла посуду, мои домочадцы не проронили ни слова.
– Ну, что, – бодро сказала я, по своим рабочим местам?
– Мам, – перебил меня Артём, по каким местам? Куда?
– Так, ты панику не разводи, выйдем на улицу, а там разберёмся.
– Мне страшно, – опустил голову Артём, – я вчера вечером вышел, а на меня такая жуть накатила, в глазах потемнело, я и пустился бегом домой. Не смог далеко от подъезда уйти.
– Мне тоже вчера плохо было, – отозвалась Маруся, – но я решила, что от слёз.
И я решила, что от слёз. Я молча уставилась на Димку.
– Что! В туалете я был, живот прихватило, решил, что от боли.
– Понятно, что-то мне подсказывает, что работа и учёба отпадает. Пошли все на улицу, друг от друга не на шаг. Чёрт его знает, что здесь происходит.
Улица нас встретила тишиной, ну, как тишиной. Пели птицы, лаяли собаки, орали коты. Для городского жителя это и есть тишина.
Во дворе стояли машины, в магазине всё продукты были на своих местах, Артёмка даже сбегал в подсобку, никого. На остановке стоял автобус с открытыми дверьми. Было такое чувство, что всех людей взяли и куда-то перенесли. Только нас почему-то забыли.
– Круто, – восхитился Артём, – Мы одни в городе! Как в фильме «Я легенда», только он там один остался, а мы всей семьёй.