Чтение онлайн

— Отлично.

Годвин кивнул:

— Можно уже завтра начать перевозить камни, но, боюсь, до заморозков много не успеть.

— Я думал об этом. — Мерфин посмотрел в окно. Декабрьский день угасал. — Может, и получится.

— Вот это да! — воскликнул Эдмунд. — Ну и что ты придумал?

Фитцджеральд спросил у Годвина:

— Вы можете дать индульгенции тем, кто согласится возить камни с каменоломни?

Индульгенция отпускала грехи. Как и денежные пожертвования, она могла загладить и совершенные грехи, и стать предоплатой за будущие.

— Разумеется, — ответил аббат. — А какой в этом смысл?

Мостник повернулся к Эдмунду:

— Сколько в Кингсбридже телег?

— Дай подумать, — сосредоточился олдермен. — У каждого стоящего торговца… Значит, сотни две.

— А если обойти сегодня город и попросить всех отправиться завтра на каменоломню за камнями?

Эдмунд пристально посмотрел на Мерфина, и губы его медленно растянулись в улыбку:

— Здорово. Вот это мысль!

— Лучше говорить, что остальные уже согласились, — продолжал строитель. — Это будет как праздник. С ними поедут родные, возьмут пиво, обед. Если каждый привезет по телеге, за два дня у нас наберется камней на береговые устои.

Блестящая идея, с восхищением подумала Керис. Это так на него похоже — придумать то, что никому больше не придет в голову. Но получится ли?

— А погода? — спросил Годвин.

— Дождь стал проклятием для крестьян, но он не пускает холод. Думаю, у нас есть еще несколько недель.

Возбужденный Эдмунд, прихрамывая, ходил взад-вперед по чердаку.

— А если ты в ближайшие дни поставишь береговые устои…

— То к концу следующего года мы закончим основные работы.

— И через полтора года откроем мост?

— Нет… хотя погодите. На ярмарочную неделю можно положить временный деревянный настил.

— И у нас будет настоящий мост, и мы пропустим всего одну ярмарку!

— После ярмарки положим каменный настил, чтобы он дал осадку. Тогда на третий год мост можно будет использовать полноценно.

— Черт подери, так и нужно сделать! — воскликнул Эдмунд.

Годвин тихо напомнил:

— Тебе еще предстоит вычерпать воду.

Зодчий кивнул:

— Трудная работа. Изначально я отводил на коффердам две недели. Но это я тоже продумал. Однако давайте сперва перевезем камни.

Когда Годвин и Эдмунд начали спускаться по узкой винтовой лестнице, Суконщица схватила Мерфина за рукав. Он решил — чтобы поцеловать, и обнял ее, но девушка уперлась ему в грудь.

— У меня новости.

— Еще?

— Я беременна. — Она посмотрела ему в глаза.

Сначала мастер удивленно приподнял рыжевато-каштановые брови. Затем моргнул, опустил голову и, печально улыбнувшись, пожал плечами, словно говоря: «Ничего удивительного». Потом лицо его озарила радостная улыбка, и наконец юноша просиял:

— Но это же чудесно!

В этот момент Керис его ненавидела.

— Да что же в этом чудесного!

— Как что?

— Да то, что я не хочу провести свою жизнь в рабстве, даже у собственного ребенка.

— В рабстве? Что же, всякая мать рабыня?

— Ну конечно! Как же ты меня не понял!

Фитцджеральд так растерялся и обиделся, что Керис захотелось ослабить пыл, но уж слишком долго копился гнев.

— Да нет, кажется, я понимаю, — пробормотал Мерфин. — Но когда мы были вместе, я думал… — Он помедлил. — Я думал… Ты же знала, что это может случиться, что рано или поздно это обязательно случится.

— Конечно, знала, но жила так, будто не знаю.

— Да, я понимаю.

— О, да перестань ты все понимать! Ты просто слизняк.

Мостник замер. После долгого молчания проговорил:

— Ладно, я не буду все понимать. Давай действовать разумно. Что ты собираешься делать?

— Ничего не собираюсь делать, дурак. Я просто не хочу ребенка.

— Значит, ты ничего не собираешься делать, а я слизняк и дурак. Тебе от меня что-то нужно?

— Нет!!!

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Заткнись со своей логикой!

Молодой строитель вздохнул.

— Пожалуй, я не буду следовать твоим указаниям, потому что они не имеют смысла. — Мерфин прошелся по чердаку, потушив лампы. — Я рад, что у нас будет ребенок, рад, что мы поженимся и будем вместе его растить, если предположить, что это у тебя минутное настроение. — Положил чертежные инструменты в кожаный мешок и перекинул через плечо. — Но сейчас ты так раздражена, что я, пожалуй, не хочу с тобой разговаривать. Кроме того, мне нужно работать. — У выхода Фитцджеральд остановился. — С другой стороны, мы можем поцеловаться и помириться.

— Убирайся!

Он нырнул в низкую дверь и исчез в лестничном проеме. Керис заплакала.

Мерфин понятия не имел, удастся ли уговорить жителей Кингсбриджа отправиться на каменоломню. У всех свои дела, свои заботы. Поймут ли они, что совместный труд по постройке моста важнее? Юноша не был в этом уверен. В Книге Тимофея строитель вычитал, что в трудные минуты, когда требовались усилия очень многих людей, аббат Филипп нередко добивался своего, обращаясь к простолюдинам. Но Мостник не Филипп, простой плотник. Разве у него есть право повести за собой город?