Чтение онлайн

— Это ещё что такое? — спросил маг, брезгливо глядя на подношение гостьи.

— Мама сказала, что на всякий случай сохранила копию, когда ваша хохотушка была у неё, — ответила Ирина и показательно вздохнула. — Мистер Бон, простите за то, что было вчера. Даю слово, больше такое не повторится. Пожалуйста, скажите, чем я могу возместить нанесённый ущерб. Я сделаю всё, что в моих силах…

Не успела она договорить, как оказалась посреди разгромленной лаборатории, с совком и веником в руках.

— Вот! Уберёте в лаборатории и будем считать, что мы квиты, — сказал Лиланд со злорадной усмешкой.

Растерянное выражение на лице гостьи доставило ему куда больше удовольствия, чем её подарок. Мало того, когда она отвернулась, он бросил злосчастную хохотушку в клетку, на съедение чудовищной многоножке.

Вопреки ожиданиям мага, девушка работала на совесть. Она до поздней ночи провозилась в лаборатории, но закончила уборку.

Перед уходом Ирина заглянула в банку со спасённой хохотушкой — зубастая мокрица отчего-то побрезговала ею и не стала есть.

Когда её подопечная жалобно запищала, девушка с озабоченным видом огляделась по сторонам. «Чёрт! Даже не знаю, где взять тебе еды», — пробормотала она, подумав, что хохотушка хочет есть.

Ирина прошлась по лаборатории и, взяв жестянку из-под консервов, с сомнением посмотрела на её содержимое — на дне, присыпанном землёй, копошились несколько упитанных белых червяков. Всё бы ничего, но в их движениях угадывалась упорядоченность, к тому же её не оставляла мысль, что именно червяки возвели земляной холм в центре жестянки. В общем, она не решилась накормить хохотушку найденными червяками: они показались ей слишком умными для семейства кольчатых.

Вспомнив, как это делала мать, девушка зажмурилась и щёлкнула пальцами. Увы, фокус не удался; вместо ожидаемой мошкары в банке появилось яйцо, которое лишь по счастливой случайности не раздавило злосчастного гомункулуса.

Перепуганная хохотушка, распластанная по стеклу банки, утробно квакнула и уставилась на девушку выпученными от ужаса глазами.

«Спокойно, сейчас я тебя освобожу!» — пообещала Ирина и легонько стукнула по яйцу, затем сильней. «Гляди, какое крепкое! — удивилась она. — Тут нужна мышка с победитовым сверлом вместо хвостика. Эй, давай выходи!» Мышка не соизволила появиться, зато на глаза ей попался здоровенный ржавый гвоздь и молоток. «Похоже, яйцо действительно каменное», — утвердилась она в мысли, когда после всех её трудов на скорлупе не появилось даже отметины.

Оставив яйцо в покое, Ирина аккуратно разбила стекло и, найдя чистую реторту, поднесла её к хохотушке, но та заупрямилась, не желая переселяться. С молящим выражением на личике гомункулус протянул к ней ручонки. «Что ты хочешь?.. А! Ты хочешь, чтобы я забрала тебя с собой?» — догадалась девушка и хохотушка с таким энтузиазмом закивала головой, что у неё возникло опасение, как бы та не оторвалась.

«Ладно, не переживай! Я тебя здесь не оставлю», — пообещала Ирина и на её губах промелькнула улыбка. Она сразу же подметила сходство хохотушки с мультипликационной Масяней. У мелкого чудовища была такая же пучеглазая голова, похожая на продолговатую дыню, бесформенное туловище и палочки-ручки.

«Мистер Бон, принимайте работу!» — позвала девушка, но вместо хозяина дома появилась Чантико и повела её ужинать.

Богиня накормила гостью так, что та, уставшая от кропотливой нудной работы, требующей осторожности, вдобавок осоловевшая от вкусной еды, с готовностью согласилась остаться на ночёвку.

Наутро последовал не менее вкусный завтрак, а после него экскурсия по поместью Бонов, во время которой Ирина заспорила с магом об этичности создания разумных живых существ. Когда она возмутилась его отношением к хохотушке, тот фыркнул, а затем объяснил, в чём дело. Оказалось, это была не копия хохотушки, а фантом.

— Думаешь, я такой изверг, что бросил бы девочку на съедение корцоклу? — воскликнул маг, с негодованием глядя на гостью. — Просто твоя мать до сих пор не усвоила, чем копия отличается от фантома. Если честно, Вифания вообще мало что смыслит в магии. Только, чур, я этого не говорил, а ты не слышала.

Несмотря на угрызения совести, у девушки вырвался смешок.

— Извините, — сказала она, сделав вид, что закашлялась. — Мистер Бон, если хохотушка вам не нужна, могу я взять её себе?

Маг согласно кивнул, но предупредил, чтобы она к ней не привязывалась, мол, фантом в любое время может рассеяться.

— Не думаю, что я к ней привяжусь. К тому же ваша тварюшка не более чем игрушка, — ответила Ирина.

«С меня достаточно привязанности к моим паладинам», — добавила она про себя, а вслух поинтересовалась, нужно ли кормить гомункулуса. Оказалось, что нужно. Фантом нуждался во всём том же, что и настоящая хохотушка.

Заинтересовавшись, девушка начала расспрашивать мага, чем фантом отличается от существа, состоящего из плоти и крови, и тот прочитал ей увлекательнейшую лекцию, которая из-за демонстрации на примерах растянулась на целый час.

Поскольку рыбак рыбака видит издалека, Ирина сразу же поняла, что имеет дело с превосходным преподавателем, который к тому же знает и любит свой предмет. Решив, что грешно упускать такую возможность, она спросила мага, не возьмёт ли он её к себе в ученицы.

Лаборатория разрослась и дел в ней было невпроворот, так что Лиланд подумал и согласился. Когда маг заявил, что занятия начинаются на следующий день, ровно в шесть утра, девушка, устрашённая ранним подъёмом, бросилась к Чантико. Найдя её, она попросилась с недельку пожить в Лягушачьей Заводи — исключительно для того, чтобы привыкнуть к новому распорядку дня.

Ну а где неделя, там и другая, а за ней третья и четвёртая.

Видя, что дочь не спешит возвращаться домой, Вифания послала за ней слугу.

Когда Ирина уехала, супруги Бон вдруг поняли, что им остро её не хватает. Во-первых, на мага свалилась дополнительная работа, которая отвлекала его от новых экспериментов. Во-вторых, он так привык к присутствию внимательной слушательницы, что на первых порах не сразу спохватывался, что разговаривает сам с собой. Чантико просто скучала по девушке и, глядя на пустующее место за столом, всё чаще ловила себя на мысли, что в доме не хватает детей, которых у них с Лиландом никогда не будет. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, она бродила по поместью и придиралась к слугам, выискивая огрехи в их работе. Когда угрюмый истопник, которого она допекла придирками, стиснул рукоять колуна, ей стало ясно, что пора заканчивать с домашним деспотизмом.