Чтение онлайн

— Привет, — сказала я.

Он слегка улыбнулся и взялся обеими руками за переплетения стали и зеленых стеблей.

— Хватайся. — Тим кивнул на что-то, находящееся у меня за спиной. Я застыла, ожидая объяснений, но потом поняла, что он имел в виду. Обернулась и почувствовала, как волосы встают дыбом, а язык примерзает к нёбу.

Над горизонтом поднималась огромная, необъятная, исполинская волна.

Обычно я стараюсь держать разум под контролем и не давать волю внутренним голосам, но сейчас один из них взял инициативу в свои руки и хрипло выдавил: "Цунами".

Не может быть! Я знаю, как выглядит настоящее цунами — видела в новостях, когда жила на Земле. Эта волна ничем не походила на нескончаемый, сносящий все на своем пути поток мутно-коричневого цвета, усеянный мусором и влекущий за собой машины и обломки домов…

Она приближалась медленно и величественно, расправляяюсь, словно гигантское крыло кристального синего цвета, желающее закрыть полнеба. Волна достала до солнца, и оно, на миг окрасив ее пенный гребень в золото, послало нам прощальные лучи и скрылось. Это не может быть цунами!

Я начала пятиться назад, не спуская с волны глаз. Потом развернулась и побежала, не разбирая дороги и не обращая внимание на камни, впивающиеся в босые ступни. Я не пробежала и десяти метров, как земля вздрогнула и будто слегка осела, а потом начала сотрясаться в такт бешено колотящемуся сердцу. Не удержавшись на ногах, упала и поползла дальше на четвереньках, а где-то подо мной, очень глубоко под землей, зарождался и набирал силу низкий, грохочуший стон, вторя неконтролируемому крику ужаса, зарождающемуся глубоко внутри.

Почему я не просыпаюсь?!

Стон земли закончился мощным, приглушенным расстоянием взрывом; неровная, покрывающаяся трещинами дорога вырвалась из-под рук, подскочила вверх и…

… плашмя ударила меня. Удар оказался не таким страшным, как я ожидала, но пришелся по всему телу, начиная от лодыжек и заканчивая головой — последней досталось больше всего.

Все закончилось.

Во сне я упала с кровати и встретилась с полом. Его успокоительная прохлада и неподвижность показалась мне чудесным убежищем, и я перевернулась на живот и раскинула руки, желая крепко обнять его.

__________________________

1) Разведение костров и получение огня в Городе находится под строжайшим запретом, живое пламя можно встретить разве что в храмах и изредка — в мавзолеях.

Остаток ночи я почти не спала. Попеременно задремывала и вскидывалась, боясь снова вернуться в погибающий Атлантис. У этого была и положительная сторона. В кои-то веки ничего не проспав, я пришла на встречу даже раньше намеченного срока.

От прежней сумрачности Багрового зала не осталось и следа. Теперь это был зал Света. Свет проникал не только через открытые настежь окна, но и через несколько потолочных панелей, сделавшихся прозрачными.

За большим круглым столом сидел Никель, быстро касаясь его пальцами и наблюдая за каскадом таблиц и диаграмм, возникающих на столешнице вслед за прикосновениями. Прямо на моих глазах над головой мужчины соткалась маленькая голографическая модель Атлантиса.

Я крепко сжала зубы, не сводя глаз с ослепительно голубого шара, безмятежно вращающегося вокруг своей оси. Перед глазами встала гигантская, преследовавшая по пятам волна, и желудок скрутило узлом. Неужели я боюсь?

— У древних набилианцев была поговорка: "Как бы ни были прекрасны ночные сны, нет ничего прекрасней утреннего возвращения к реальности", — Ник заметил меня и прекратил манипуляции со столом. — Но, судя по твоему виду, и сны, и реальность одинаково неприятны.

— Как они назывались? — после паузы ответила я.

— Кто?

— Эти древние набилианцы. Должно же быть название у их народа.

Между бровями Никеля залегла морщинка.

— Консары. Но это не важно. Теперь мы все один народ.

«Не важно. Гораздо важнее то, что у тебя в голове можно найти абсолютно любую информацию», подумала я. Даже ту, которая не записывается на нейроносители уже очень много лет. Вроде названий некогда отдельных народов ныне единой расы.

— А это что? — я заметила стоящее чуть поодаль большое светлое кресло с откинутой спинкой.

— Оно для вас с Тимериусом. Мне нужно провести некоторые измерения, я же говорил.

Я снова взглянула на кресло, теперь с неприязнью. В голове крутилось два слова: "пыточное" и "подопытное".

— Хамелеон сейчас придет. Сможешь взять в прыжок нас двоих — его и меня? — спросил Ник. — По весу — даже троих. Нам понадобится много оборудования, — он окинул меня оценивающим взглядом. — Раньше у тебя бывали с этим трудности.

Я глубоко вздохнула и подошла к креслу.

— Столько сложностей. Столько мороки, — медленно провела рукой по гладкой обивке. — Похищение с родной планеты, завтрак в "Девятом"… И при этом ты все еще сомневаешься во мне.

— Как бы то ни было, я хочу дать тебе шанс, — Никель манерно поклонился мне, изобразив приглашающий жест, — Давай приступим, раз ты уже здесь.

Я понимала, на что он намекал. Несмотря на большой потенциал к посещению новых миров, моя сила как странника невелика. Причина этого — здоровенный груз из привязанностей и воспоминаний, которые, подобно якорю, держат меня в родном мире.

Они так и называются — якорями — обстоятельства, которые не позволяют брать с собой в прыжок сразу многих людей. Самыми крепкими якорями являются любимый человек и дети, они могут надолго ослабить способность к посещению иных миров. Затем — друзья, знакомые, собственная память и даже мечты — от всего этого в момент прыжка протянется тонкая невидимая нить, связывающая тебя с покидаемым измерением.