Мир и нир
Шрифт:
В конце февраля, навещая Кирах, я прошёл около колодца Подгруна, откуда последний раз ходил в Россию. Уже здорово потеплело, светило солнце. Начал сходить снег. Земля готовилась к преображению, когда всё видимое пространство усеивают весенние цветы. Они похожи на российские подснежники, но другие, ярче.
Вход в подземелье на фоне праздника приближающейся весны смотрелся чужеродным чёрным пятном.
– Биб! Как ты думаешь, Подгрун мог, хотя бы случайно, снова открыть лаз в мой прежний мир?
Пауза. Минуты полторы, не меньше. Мыслитель, мать его. Наконец, ответ:
– Подгрун – нет. Биб – да.
– Что за «Биб-да»? Ты в своём уме?
– Биб-да в своём уме. Откроет проход.
– Стабильный?
– Может стабильный.
– Так открывай.
Сказав это, я не предполагал, что последует дальше. Но прямо над проталиной возник сиреневый овал. Оттуда в лицо брызнули жёлтые листья октября и мерзкий, секущий дождь.
Я шагнул из тёплого, практически весеннего Кираха в гриппозную сырость осени. Ветер моментально выдул тепло из расстёгнутого кафтана.
Бобик прыгнул вслед за мной. Зарычал, почуяв незнакомые ему запахи. Коль нет рощи Веруна, нет и запретов на проход животных.
Осмотрелся. Поначалу даже глазам не поверил.
Я – в Дымках!
(Конец второй книги)