Чтение онлайн

– Мадлона, а ты что скажешь? Как твои впечатления?

– Если честно, господин Гиньоль…

Девушка смущенно заерзала на стуле.

– Конечно честно, Мадлона! Мы не должны ничего упустить!

– В некоторых местах, – Мадлона опустила взгляд, – мне показалось, – и принялась теребить край лежавшей на столе салфетки, – что господин Фанфанов… Если можно так сказать… Ну, в общем, несколько перегнул палку.

– Например?

– Например, история с расчленением кролика… Или рассказ о дровосеке, заблудившемся в трех соснах.

– Согласен, истории несколько жестковаты, – кивнул Гиньоль. – Но они для мужских журналов. Так что брутальность здесь не лишняя.

– А «Кто же настоящий отец ребенка Дженни Ли?» – для женского?

– Точно!

– В это никто не поверит.

– Во что именно?

– В то, что знаменитая актриса Дженни Ли десять лет держала в бассейне своей загородной виллы гигантского разумного осьминога с третьей планеты пятой звезды системы Сколопендра.

– Почему?

– Да потому что, – Мадлона дернула плечиком. – Потому что это глупо.

– Именно! – щелкнул пальцами Гиньоль. – Глупо настолько, что в это сразу все поверят!

– Все?

– Ну нет, конечно же не все. Даже речам Бургомистра верят далеко не все.

– Вернее, верят только дураки, – уточнил Фанфанов.

– Точно, – согласился Гиньоль. – Есть такое понятие, как целевая аудитория. Смысл его в том, что одним нужно рассказывать одну сказку, а другим – другую. Проблема Бургомистра в том, что он этого не понимает. А у нас для каждой целевой аудитории своя история. Как раз такая, чтобы пришлась по вкусу. И если мы точно сработали, а я готов об заклад биться, что так оно и есть, то уже завтра в Централе начнется массовая истерия. Потому что население наконец-то осознает, какую угрозу представляет для них, для всех них, буквально для каждого, инопланетное вторжение.

– И что тогда? – спросила Мадлона.

– Если мы заставим всех поверить в то, что коварные пришельцы способны на любую подлость, вплоть до того, что засунуть анальный зонд Национальному Лидеру Единой и Нерушимой Партии Бедламбеса, кто посмеет усомниться в том, что они могут украсть именной рояль из зала для торжественных приемов Городского Совета?

Мадлона пожала плечиками.

– Тебя смущает анальный зонд?

– Нет. Я не понимаю, зачем пришельцам рояль?

– Да, в самом деле? – взгляд Гиньоля метнулся в сторону Кимера. – Зачем пришельцам рояль?

– У меня есть несколько вариантов ответа на этот вопрос, – изрек фантаст с чувством собственного достоинства.

Он нисколько не сомневался в своем умении объяснить все что угодно. Даже то, что в принципе не поддается объяснению. Например, что находится по другую сторону Мира-На-Оси? Когда такой вопрос задают маститым академикам, те лишь усмехаются наивности вопрошающих и отвечают, что данный вопрос не имеет смысла, поскольку другой стороны у Мира-На-Оси попросту нет. Нет, никогда не было и не может быть. Такова уж особенность девятого измерения. А вот Кимер Фанфанов легко мог бы предложить шесть, семь, а может быть, и все двенадцать возможных ответов на сей лишенный всякого смысла вопрос. Такая уж у него была работа. У него даже был набросан синопсис цикла романов под общим названием «По другую сторону Мира-На-Оси: Ненаписанные Хроники».

– Что ж, значит, нам остается лишь выбрать лучший. – Гиньоль положил руки на стол и переплел пальцы. – К утру у нас должна быть простая и непротиворечивая версия, которой мы и будем строго придерживаться в дальнейшем.

– Вариант первый. Рояль может представлять интерес для пришельцев, как…

В комнату вошла Туанона.

– Господин Гиньоль!

Гиньоль жестом извинился перед прерванным фантастом.

– Да, Туанона?

– Господин Йи просит вас взять трубочку.

Гиньоль посмотрел на телефонную трубку, лежавшую рядом с аппаратом.

– Спасибо, Туанона.

Еще раз жестом попросив Фанфанова не беспокоиться и немного подождать, Гиньоль подошел к аппарату и взял трубку.

– Гиньоль у аппарата.

Около минуты он молча слушал, после чего сказал:

– Хорошо, – и повесил трубку.

Вернувшись к столу, он взял чашку с чаем и сделал из нее глоток.

– Мадлона, я могу попросить тебя разложить материалы по пакетам и отдать посыльному? Он уже час как дожидается в прихожей.

– Конечно, господин Гиньоль.

– А после обзвони все редакции и скажи, что материалы им уже отправлены. Если будут что-то говорить насчет того, что, мол, весь номер сверстан и свободных полос не осталось, просто зачитай им заголовки.

Мадлона улыбнулась.

Видимо, вспомнила придуманные Кимером заголовки.

– А вас, господин Фанфанов, я хочу попросить пройти со мной в другое помещение. Там к нам присоединится мой друг и коллега, который примет участие в дальнейшей беседе.

– Почему мы к нему, а не он к нам? – насторожился Фанфанов.

– Видите ли, он несколько ограничен в передвижении. Нет-нет, он абсолютно здоров, но… Впрочем, вы сами все увидите. Поверьте, нам к нему подняться будет проще, чем ему спуститься к нам.

– Он слушал все наши разговоры по телефону? – Кимер взглядом указал на аппарат.

– Да. – Гиньоль улыбнулся с обезоруживающей простотой. – Должен вам сказать, мой друг – человек необыкновенный. Он очень тонко чувствует людей. Понимаете? – Кимер кивнул. Хотя, признаться, не до конца понял, о чем речь. – Вы его заинтересовали. Еще когда он читал ваши книги. И он просто-таки изнемогает от желания пообщаться с вами лично.

Из всего, что сказал Гиньоль, в сознании фантаста отпечаталась одна-единственная фраза.

– Он читал мои книги?

– Запоем.

Фанфанов вскочил со стула.

– Ну так чего же мы ждем?

Готовясь к приходу гостей, Франтишек привел комнату в порядок – загнал попугайчиков в клетку и стряхнул крошки с живота. Франтишек знал, насколько важно первое впечатление, а потому выложил на видное место стопку из шести книг Фанфанова. Сверху красовался роман «Красные жабы из Галактики RAF» с красивой длинноногой блондинкой на обложке, весь костюм которой состоял лишь из кобуры с бластером. И это была не пустая показуха – Франтишек добросовестно проштудировал труды литературного многостаночника. И у него сложился цельный и в целом весьма симпатичный образ современного писателя-фантаста, не блещущего литературным мастерством, но умело и в какой-то степени даже виртуозно компенсирующего отсутствие могучего таланта добросовестностью и усидчивостью.