Чтение онлайн

— Так может, пусть уходит?

— Не могу. Не могу отпустить. Я за нее боюсь. Я уже ее знаю, знаю, что ей надо. Да, мне тяжело. Но.... это еще ничего. Это можно пережить. А если с ней что-нибудь случится?

Грег уже вовсю клевал носом и говорил через дрему. Хайо забрал у него стакан, отодвинул со стола миску с остатками салата, и, словно невзначай, задел пальцами висок, сглаживая и уводя на второй план воспоминания об этом разговоре. Можно было понадеяться и на алкоголь, но Хайо не хотел рисковать. Такая ночная откровенность могла обернуться утренней ссорой — это было бы лишним.

Он и в этой беседе старался быть бесстрастным и равнодушным, подавать обдуманные и просчитанные реплики, разыгрывать сцену как по нотам, собирая информацию и раскладывая ее по полочкам. Но сейчас, при виде спящего головой на столе Грега, Хайо вдруг понял, что его все решительно и бесповоротно достало. Ему срочно нужно было что-нибудь разбить, сломать, кого-то ударить. Темная волна поднялась из глубин души и накрыла с головой, заставила в бессильной злобе озираться в поисках подходящего предмета. Пожалуй, бутылка годилась, чтобы кинуть ей в окно.

«Стоп!» — сказал внутренний голос, один из многих внутренних голосов — тот, что никогда не утрачивал здравый смысл. «Если ты злишься — ты уже вовлечен в ситуацию. Выйди из нее, пока не поздно...» — и Хайо сумел взять себя в руки. Он прижался щекой к холодному стеклу соседнего столика, навалился грудью так, что тонкая полоса больно врезалась в кожу, начал медленно считать про себя. Через несколько минут его отпустило окончательно, и он вышел на темную ночную улицу, полной грудью вдыхая прохладный воздух.

«Итак, — подумал он. — Что мы имеем с данной гусиной фабрики? Двух, точнее, трех людей, завязанных сложными и нездоровыми взаимоотношениями. И Рэни, и Грегу они зачем-то нужны; вполне очевидно, что оба вовсе не настроены на полноценную счастливую жизнь и гармоничный семейный союз. Им нужна крутая смесь кнута и пряника — обоим. Каждый работает для другого и кнутом, и пряником — по ситуации. И пока они оба таковы, как сейчас — это единственный для них способ выжить. Ситуация отвратительна, но стабильна и даже полезна — по принципу «может быть и хуже». Действительно, может — перестав удерживать друг друга в определенных рамках, парочка может допрыгаться и до более серьезных неприятностей, каждый по отдельности. Сергей — явление временное; ему вся эта ситуация тоже зачем-то нужна, что-то он получает именно в такой раскладке, именно в положении платонически влюбленного верного рыцаря Рэни. Она же получает поддержку, внимание и сочувствие — чтобы и дальше оставаться с мужем, который ее, конечно, напрягает, но и помогает держаться на плаву...»

Хайо дошел до фонтана, щелкнул пальцами, заставив его работать, подставил лицо под брызги ледяной воды. Разработанный им самим план вдруг начал казаться невыполнимым, нереальным и бессмысленным. Да, он сам сделал все, чтобы три фигурки на доске сошлись в единую комбинацию. Тщательно подобрал двоих напарников для Рэни — тех, с кем ему удобно будет работать, тех, кто достаточно предсказуем и не слишком опасен. Но конструкция выглядела монолитной и болезненно хрупкой одновременно. Еще двое суток назад Хайо представлял себе, как будет действовать. Сейчас он сомневался, что сумеет.

«Я справлюсь...» — сказал он себе. И усмехнулся. Ровно то же могли бы сказать — и говорили, — и Рэни, и Грег, и Сергей. Они привыкли не побеждать, не добиваться, не решать — справляться. Не с какими-то стихийными обстоятельствами, не с природными явлениями и случайностями — с тем, что выбирали для себя сами.

«Видимо, эта форма сумасшествия заразна», с еще одной усмешкой, уже освобождаясь сразу и от раздражения, и от злости со страхом, подумал Хайо. «Но я уже переболел. По крайней мере, надеюсь на это...»

Проснувшись около полудня, Аэль отправилась в душ и обнаружила, что из-за угла кухни торчит чья-то босая нога, катающая пустую бутылку. Бутылка периодически натыкалась на стену и противно звякала, но развлекавшегося это не волновало. Она сделала пару шагов вперед, заглянула за полуприкрытую дверь и увидела редкое и неожиданное зрелище — сидя на табуретке, Вайль читал книгу. Бледно-голубая обложка была Аэль хорошо знакома, это был ее старый справочник по фармацевтическим препаратам. Читал же парень увлеченно, словно приключенческий роман.

— Доброе утро. Интересуешься фармакологией? — улыбнулась Аэль. Вайль пожал плечами, потом кивнул, перевернул еще одну страницу. Девушку удивило сосредоточенное серьезное выражение его лица. Он внимательно смотрел в книгу — кажется, на страницу целиком, фотографировал взглядом текст и переходил к следующей странице. — Ва-айль, ау? Ты онемел?

— Интересно, да. Не мешай, — проговорил гладиатор.

— Ты там хоть что-нибудь понимаешь?

— Мало.

— Зачем тогда читаешь?

— Пригодится. Может быть. Хочется читать, — Вайль даже махнул рукой в сторону Аэль, отгоняя ее, как назойливую муху. Девушка улыбнулась и ушла в ванную, почти сразу забыв о забавном инциденте.

Потом проснулся Лаан, Аэль принялась готовить завтрак на троих — Зверь так и сидел в кухне с книгой в руках, под его стулом валялась целая стопка уже прочитанного, и девушка вычислила алгоритм. Он просто брал и проглатывал подряд все книги, которые в изобилии валялись на кухне там и сям, а прочитанное бросал на пол, как упаковку. Нарезая овощи, Аэль гадала, что случилось бы с ее головой, пропусти она за утро через себя и медицинский справочник, и пару романов, и сборник легенд тенников, и еще десяток томов весьма разного жанра. Вайлю же процесс явно нравился — когда девушка уронила нож почти рядом с ним, он даже не пошевелился. Оторвался от чтения он только после того, как Аэль похлопала его по плечу и показала на тарелку.

— Кушать подано, сэр!

Вайль с сожалением отложил книгу и принялся за еду. Посмотрев, как он есть, Аэль и Лаан изумленно переглянулись. Вилкой и ножом парень пользоваться умел, правда, ножом орудовал не слишком умело, но представлял, зачем он вообще нужен и даже применял его, чтобы подцепить очередной кусок мяса. Но при этом он клал предплечье левой руки перед тарелкой, словно ограждая ее, ссутулился и набивал полный рот. Как будто завтрак у него в любой момент могли отобрать. При этом по всему цветущему виду гладиатора никак не казалось, что он давно голодал. Дело было в чем-то другом.