Чтение онлайн

Но зато она поёт "Смуглянку",

В ноты попадая через раз.

Говорит мне: "Выпьем самогонки!"

Старый голос – непривычно звонкий

И сияют слезы возле глаз.

Отчаянье однажды захлестнёт,

И никуда от этого не деться…

Запрятаться – ну разве только в детство,

Там каждый день горчит, как старый мёд.

И кто меня на речку умыкнёт,

Наверно этот – белобрысый Витька,

Чумазая тропа устанет виться,

И все истратит время – враль и мот.

Он был бы, может, суженым моим,

Но наша жизнь пропала, словно дым

Войны – давно не нужной и постылой.

В чужих горах погибший капитан

Не вам, а мне был Божьей волей дан…

Моя страна его не сохранила.

Только зазевайся – птицы налетят,

Злые нападут, клювами забьют.

Как уйдешь из дома – зонтик захвати,

Из железа сшит, кованы края.

Будут птицы биться – клювы отобьют,

Будут горько плакать, сядут на забор.

А забор, плетенный ивовым прутом,

Корешок пустил, листья раскидал.

Под забор, под иву, спрятался ручей,

Рыба в нем живёт, птицу сторожит.

Выйду на крылечко, молча посмотрю,

Как сумеет рыба птицу одолеть…

Нынче ночь неусыпно следила за мной

И дышала как зверь за спиной,

Притаившийся ангел за правым плечом

Не хотел говорить ни о чём.

Не понять из гудящих в пространстве речей,

Кто смеялся на левом плече.

Эти двое не знают ни зла, ни добра…

Кто же сердце у них отобрал?

Как сойдутся, как сцепятся – будет потеха,

Только мне ни до сна, ни до смеха.

Пора туманом в поле,

Да голубем в окне,

Да распрощаться с болью,

Таящейся во мне.

В зеленом полусвете

Легко свечу задуть,

Быть вольной, словно ветер,

Как будто зная путь,

Лететь, назад не глядя,

Забыть, который век…

И боженька погладит

Меня по голове.

Когда отчаяние бросит

Ничком в колючую стерню,

Меня от бед отмоют росы,

И снова я беду стерплю.

Мне не досталось бабьей доли,

Но вдоволь выдано тоски.

Однако есть вот это поле,

Река, деревня и стихи.

То, что дано мне вышней волей,

Испытывает на излом.

Не выручают лес и поле

В борьбе со злом.

Становится сильней и строже

Моя извечная вина,

И никогда мне не поможет

Стакан вина.

Но боль затихнет и отстанет,

И растворится вдалеке,

Когда в предутреннем тумане

Сойду к реке.

Воды и воздуха граница

Размыта в этот тихий час,

И я слезам позволю литься

Легко из глаз.

Когда я пряталась в сарае –

Поплакать или помечтать,

Там оживала тьма сырая,

И наступала благодать.

Сквозь брёвна ладилась дорога,

И ластилась бродяга-рысь,

И белого единорога

Я отпускала попастись.

Здесь не было стыда и боли,

Никто не звал и не искал…

Своей неодолимой волей

Я посылала в бой войска.

И вражья сила отступала,

Война повержена была.

Я молодого генерала

Встречала на краю села.

Он не боялся вражьей пули,

А тут терял признанья нить…

Но отворяла дверь бабуля,

Курей велела покормить.

Ночь наступала в теплом доме,

Гроза гремела, как война.

Я вспоминала в полудрёме

Усы, погоны, ордена…

В моей реке воскресла рыба-

Обратной стороной беды.

Лещи такие, что могли бы

Вдвоем лишь вынуть из воды.

Поля покрыты васильками,

Засилье сорняков одних,

Мы в землю яды лили сами,

И воды вымерли от них.

Теперь пребудут благодатны

Разоры наши для реки…

И ставят сеть, с утра поддаты,

Чужой деревни мужики.

В забытом доме лесника

Остались только пёс и кошка.

Сидят и смотрят на дорожку.

Их жизнь – трудна, судьба – легка.

Пёс очень стар, почти что слеп,

Он ходит мало и неловко,

И кошка делится полёвкой,

А то и птицей – тоже хлеб.

Порой приходит человек,

Чужой, неправильный, но добрый,

Приносит лакомства, и долго

Сидит, не поднимая век.

День откатился и пропал.

Не видно маленькую стаю.

И понемногу зарастает

Туда ведущая тропа.

Подмосковные дикие стаи,

И боюсь их, и к ним я тянусь.

Как они на меня налетают,

Словно могут проверить: не трусь…

Побежишь – разорвут на кусочки,

Только я им навстречу иду,

Не боюсь я, ни капли, и точка –

Ни в прошедшем, ни в этом году.

И они вкруг меня затихают,

Хлеб суровый даю им из рук.

Я – своя, и покорная стая

Словно дети, резвится вокруг.

Как странно быть лирическим героем

В краю, где грозы нынче землю роют

Неодолимым огненным кайлом,

Где вместо леса – чёрный бурелом,

И где земля могла рожать бы втрое,

Но только вспоминает о былом.

Как страшно быть поспешным персонажем,

Который брошен автором, и даже

Не помышляет вырваться за круг.

Мой автор, мой давно заклятый друг,

Вернись быстрей, не спи, и будь на страже…