Чтение онлайн

— Бросай оружие — и никто тебя не тронет! — крикнул в ответ Ларион.

— Так я тебе и поверил.

— Твое право.

А вот теперь для острастки следовало бы и выстрелить. Напомнить о том, что и он вооружен.

Федоров неодобрительно взглянул на труп точильщика. Запах разлагающей плоти забивал ноздри, будил рвотные рефлексы. Знал бы об этом его противник, может, не стал бы так нервничать. А то, что он нервничает, — и к бабке не ходи. Патроны дороги, а денег у него не хватает даже на сигареты, но палит почем зря, словно на ярмарке.

Он еще раз выглянул из-за кучи, тотчас метнулся в сторону и, дождавшись выстрела, высунул голову с противоположной ее стороны. Маневр оправдался. Ларион успел увидеть, как из-за укрытия показалась голова противника. Очевидно, тот пытался высмотреть, достиг ли его выстрел цели.

Кретин!

А палец уже сам нажал на курок и обрез в руках у Федорова дернулся. Картечь попала куда надо, но, кажется, враг все-таки успел спрятаться.

«Ничего, — подумал Ларион. — Я его, мерзавца, подловлю, обязательно подловлю».

Он присел так, чтобы исчезнуть из поля зрения, переломил обрез, вытащил из ствола гильзу, сунул ее в карман. Хорошая гильза — ценность. Ее можно снарядить еще раз. Вновь зарядив обрез, он сделал классический перекат к соседней куче. Она была больше, да и тухлятиной возле нее не пахло.

Где там противник?

Судя по доносившимся с противоположной стороны дороги звукам, он тоже перебежал. Готовится прийти товарищу на помощь? Тот вроде и кричать перестал, но что там с ним, смотреть уже некогда.

Дорога. Кто первым решится через нее перескочить? Риск, конечно, но и в то же время преимущество. Кто решится? Ведь это выбор, причем очень опасный. Не пришла ли пора прикинуть варианты?

Федоров прислушался.

Кажется, противник затаился. А может, как раз сейчас, надеясь, что он не выглянет, крадучись пересекает дорогу? Или держит его укрытие на мушке, для того чтобы садануть в то же мгновение, когда он высунется оглядеться?

Маневрирование и риск — если не можешь поручиться, что противник тебя не обхитрил. Придется, никуда не денешься. По идее, бандит должен сейчас попытаться освободить своего товарища. Может пострадать Шестилап. А это совсем не дело, поскольку скажется на времени, может быть, существенно. Значит…

Ларион замер.

До него вдруг дошло, что окружающий мир трансформировался. Мгновенно, словно их проглотил прыгнувший из засады зверь, исчезли все звуки, до этого служившие фоном, ставшие заметными лишь после того, как уступили место полной, неживой тишине. Стих даже ветер, и вроде бы слегка изменились тени, отбрасываемые деревьями. Стали более темными, что ли?

Что эти перемены могут означать для человека, уже не раз с подобным встречавшегося? Ответ был прост и ясен.

— Готовься! — крикнул Ларион. — Ведьмы!

И сразу же вслед за этим, словно он разорвал пленку, глушившую до того момента звуки, там, где был Шестилап, взвыл белугой пленник, за которым ему следовало надзирать. И не было в этом крике боли — лишь страх, дикий страх.

— Убить? — послышался голос Шестилапа.

— Отпускай! — крикнул в ответ Ларион. — Пусть уходит! А сам — ко мне! Будет пережидать рядом.

Он знал, что его приятель сейчас не рискует ничем. Бандит, прятавшийся на другой стороне дороги, судя по всему, бросился наутек со всех ног. Его гнал смертный ужас, причем, при такой прыти, шансы убежать у него были. И довольно приличные. Впрочем, стоило ли теперь о нем беспокоиться? Надлежало подумать о себе.

Федоров вскочил, оглянулся, успев мельком увидеть убегающего бандита. Оружие тот не бросил. Зря, между прочим. Бежать тяжелее, а защиты никакой. Всем известно, что против ведьмы ни ружье ни винтовка не помогут. Только быстрые ноги и хорошая дыхалка. Конечно, если она не успела подобраться достаточно близко.

Шестилап был уже рядом, и значит, за него беспокоиться не следовало, а вот второй бандит явно потерял голову. Он мчался прочь, отчаянно размахивая руками, забыв о ране на одной из них, щедро рассеивая вокруг кровяные капли. Причем бежал чуть ли не навстречу ведьмам, словно бы их не замечая.

Ведьмы. Три туманных столба, каждый не шире мельничного жернова да высотой почти с дом, поднимались по склону, почти точно по центру дороги.

Ларион вполголоса чертыхнулся, почувствовав на мгновение, как сжалось сердце.

А если и в самом деле идут за ними? Словно стая ищеек. Да нет, не может такого быть. Он — тот, кто есть. Ведьмы такими не интересуются.

— Садись! — крикнул Шестилап, поворачиваясь к хозяину боком, так, чтобы удобнее было запрыгнуть в седло.

И поторопиться, между прочим, следовало. Так мохнатому товарищу во время встреч с ведьмами было удобнее, так он меньше нервничал.

Вдевая ногу в стремя, Ларион увидел, как одна из ведьм резко, словно пущенная стрела, кинулась к убегающему бандиту, мгновенно его настигла. Вырвавшееся из ведьмы тонкое зеленоватое щупальце ухватило несчастного за ногу и тот, словно примороженный, застыл на полушаге, взвыл в голос в животном ужасе, но тут же замолк.

Некогда было смотреть, что там дальше с ним произойдет, поскольку другие ведьмы уже повернули в его сторону. Они не торопились, может, чуяли, что он убегать и не думает. Кто их разберет? Ведьмы, пришельцы, инопланетяне чертовы!

Они приближались, подплывали все ближе, а Шестилап, несмотря на то, что Ларион уже плотно сидел в седле, от ужаса взрыкивая, согнул лапы, лег на брюхо, видимо стараясь занимать меньше пространства. Будь такая возможность, он бы сейчас, наверное, вкопался в землю, и как можно глубже.

— Спокойно, спокойно, — вполголоса сказал ему Ларион. — В первый раз, что ли?

— Их двое… плохо.

— Все нормально, — пробормотал Федоров. — Не дрейфь, обойдется.